Читать онлайн «Религия древних кельтов». Страница 50

Плиний говорит об обнаженности тел женщин, принимающих участие в культе. Обнажение тела – это необходимая часть всех примитивных сельскохозяйственных обрядов, а роспись на теле – широко распространенное ритуальное действие. Общепринятым является и украшение листьями или зеленью, как, например, среди намнитских женщин, причем часто с намерением олицетворить дух растительности. Обнажая тело, и особенно половые органы, женщины более действенно символизируют богиню плодородия и более действенно изображают ее представительниц, или же своими собственными силами они магически передают плодородие полям. Таким образом, нагота была мощным магико-религиозным символом.

Поэтому существует изобилие свидетельств о духах плодородия, растительности и зерна, которые, как правило, становятся божествами, мужскими или женскими. Повсюду благодаря консерватизму культ оставался в руках женщин, но чаще он становился ритуалом, в котором принимали участие и мужчины, и женщины, – ритуалом больших сельскохозяйственных праздников. Там, где божество заняло место неопределенных духов, изображение, подобное изображению Бересинтии, использовалось в ритуале, но оно было, возможно, преемником дерева, которое воплощало в себе дух растительности, и его проносили через поля, чтобы оплодотворить их. Подобные процессии с изображениями, часто сопровождаемые ритуалом омывания изображения, чтобы вселять энергию в божество, или, как в подобном обычае на 1 мая, чтобы вызвать дождь, встречаются в тевтонском культе Нертуса, фригийской Кибелы, индийской Бхавани и в римском ритуале Bona Dea. Возможно, также омывали и изображение Бересинтии. Омывание образов святых – обычно для того, чтобы вызвать дождь, – иногда занимало место омывания божественного образа, и в таких случаях реликвии святого несли через поле, как некогда дерево или изображение. В Ионе во время засухи люди проходили через недавно засеянное поле с реликвиями святого Колумбы, три раза трясли его тунику в воздухе и за это вознаграждались обильным дождем, а позже – изобильным урожаем.

Многие из этих местных культов были докельтскими, но это не значит, что у кельтов, или арийцев в целом, не было таких культов. Арийцы всюду принимали местные культы, но предполагается, что они не принимали их, если они сами уже переросли их. Мы не смогли бы объяснить живучесть таких примитивных культов, лежащих в основе больших кельтских праздников, и в классические времена, и по всей Европе среди крестьянства, если бы относили их только к доарийскому периоду. Эти культы составляют те неизменные слои религии, которые в значительной степени обеспечили почву, на которой расцвели более поздние духовные ростки. Старые культы подобны пустынным обнажениям какого-нибудь древнего скалистого образования среди богатой растительности и ароматных цветов более поздних религиозных воззрений.

В примитивной религии молитвенный дом редко является рукотворным храмом. Это скорее замкнутое пространство, в котором находится какой-нибудь символ или изображение бога. Святость бога делает это пространство местом его священного культа. Часто это открытая поляна в лесу. Там священники совершали священные обряды; никто не мог войти на нее, кроме них самих, и трепещущий верующий приближался к ней в страхе, боясь того, чтобы бог не убил его, если он подойдет слишком близко.

Древнейшими храмами галлов были священные рощи, одна из которых, вблизи Массилии, описана Луканом. Ни одной птицы там не встречалось, ни одно животное не пряталось поблизости, листья непрерывно дрожали, когда даже легкий ветерок не тревожил их. Алтарями, стоявшими посередине, и изображениями богов были искривленные стволы деревьев. Каждое дерево было запятнано жертвенной кровью. Затем поэт описывает чудеса, услышанные или увиденные в роще, – стон земли, оживание мертвых тисов, деревья, объятые пламенем, тем не менее не сгоравшие, и огромные змеи, обвившиеся вокруг дубов. Люди боялись приближаться к роще, и даже священник не ходил туда в полдень или в полночь, чтобы не встретить своего божественного хранителя. Дио Кассий говорит о человеческих жертвоприношениях, предлагаемых Андрасте в британской роще, а в 61 году н. э. леса Моны, посвященные странным обрядам, были срублены римскими солдатами. Священный Друнеметон галатских кельтов, возможно, был рощей[40]. Топонимы также указывают на широкое распространение таких рощ, поскольку слово «неметон» («роща») встречается во многих названиях, указывая на места культа. В Ирландии «фиднемед» соответствовало выражению «священная роща». Древние рощи в христианские времена все еще были объектами почитания, хотя на тех, кто цеплялся за старые обряды, налагались штрафы.

Священные рощи использовались еще в галло-римские времена, и, возможно, друиды отдавали им предпочтение, если судить по комментариям Лукана, что «друиды поклоняются богам без храмов в лесу». Но возможно, более развитые храмы или племенные святилища существовали рядом с этими локальными рощами, особенно в Цизальпинской Галлии, где в Бойи имелся храм, в котором хранились военные трофеи, в то время как подобный храм имелся и у инсубров. Несомненно, такие храмы были строениями. «Освященное место» в Трансальпинской Галлии, о которой упоминает Цезарь, где в определенные периоды выносились решения, могло быть либо рощей, либо храмом. Цезарь использует ту же фразу для указания на священные места, где накапливались военные трофеи. Возможно, это были рощи, но Диодор говорит о сокровищах, собранных в «храмах и священных местах», а Плутарх говорит о «храме», где арверны повесили меч Цезаря. «Храм» намнитских женщин, у которого могли снимать крышу, должно быть, был строением. Нет никаких свидетельств того, что у островных кельтов были храмы. В галло-римские времена сложные храмы, возможно, вытеснили более древние рощи или простые храмы, распространившись по всему римско-кельтскому региону. Они были построены по римскому образцу, многие из них имели большие размеры, и они были посвящены римским или галло-римским божествам. Меньшие по размеру святыни были построены благодарными верующими у священных источников в дар их божеству-покровителю, как показывают многочисленные надписи. В храмах стояли статуи богов, и здесь хранились священные сосуды, иногда сделанные из черепов врагов, военные трофеи, посвященные богам, деньги, собранные для священных целей, и военные знамена, особенно те, которые имели на себе божественные символы.

Старая идея о том, что каменные круги были друидскими храмами, где человеческие жертвы предлагались на «камне-алтаре», а возлияния крови делались в чаши, выглядит безосновательной наряду с теми астрономическими знаниями, которые связаны с этими кругами. Стоунхендж датируется концом неолитической эпохи, а большинство малых кругов принадлежит началу бронзового века и, вероятно, были докельтскими. В любом случае прежде всего они были местами погребения. Также они были местом поклонения предкам, но не храмами в строгом смысле этого слова. Большие круги, места погребения великих вождей, были центральным местом для повторяющихся обрядов поклонения духам и, возможно, местом сборищ племени в определенных случаях. Но неясно, преобразовывалось ли когда-либо это поклонение духам в культ бога в этих кругах. Думается, едва ли. Кельты, естественно, рассматривали эти места как священные, поскольку духи мертвых, даже духи завоеванного народа, всегда опасны, и они переняли связанные с ними мифы и легенды, например, такие, в которых сами камни или деревья, растущие в кругах, рассматривались как воплощения мертвых. При этом кельты, возможно, использовали эти места для вторичного погребения. Неясно, воспроизводили ли они когда-либо такие круги, поскольку их собственные методы погребения, по-видимому, были другими. Мы уже видели, что в некоторых случаях богам могут поклоняться на могильных холмах и что Лугназад был в некоторых центрах связан с юбилейными культами в местах погребения (насыпях, а не кругах). Но причины этого неясны, нет также какого-либо намека на то, что другие кельтские праздники проводились вблизи могильных холмов.

Вероятно, такие юбилейные обряды в местах погребения во время Лугназада были только частью более обширного ритуала, встречающегося и в других местах, и мы не можем предполагать, исходя из таких неопределенных сведений, что каменные круги были друидскими храмами, где продолжалось поклонение восточного типа.

Профессор Рис склонен принять старую идею о том, что Стоунхендж был храмом Аполлона на острове гипер-борейцов, о котором упоминает Диодор, где поклонялись богу Солнца. Но хотя тот храм был круглый, его стены были украшены исполненными по обету пожертвованиями. Также храм, ежегодно лишаемый крыши намнитскими женщинами, не подразумевает каменный круг, так как нет ни малейшего свидетельства в пользу того, что круги были когда-либо каким-либо способом покрыты крышей. Каменные круги с мистическими деревьями, растущими в них, один из них с источником, благодаря которому был получен вход в Тир фа Тонн, упоминаются в ирландских историях. Они были связаны с магическими обрядами, но о них не говорится как о храмах.