Читать онлайн «Хроники открытия Америки. Новая Испания. Книга I: Исторические документы». Страница 68

После чего явилась толпа сановников; сняв с себя нарядные одежды и взяв их под мышку, босые, они принесли носилки, не слишком роскошные, и молча, со слезами, усадили в них Моктесуму, и так мы пришли к дому, где я жил, и в городе шума не было, хотя и начиналось какое-то движение; но когда Моктесума об этом узнал, он велел сказать, чтобы люди успокоились. И так воцарилось полное спокойствие, какое было прежде, так было все время, пока я держал Моктесуму своим пленником, а жил он у меня в свое удовольствие — вся челядь из его дворца ему прислуживала, дворец же у него был громадный и роскошный, о чем я скажу дальше. И я, и люди моего отряда старались его ублажать, как только могли.

И когда прошло пятнадцать или двадцать дней его пребывания в плену, явились те, кого он послал за Куальпопокой и другими соучастниками убийства испанцев, и привели они Куальпопоку, и его сына, и еще пятнадцать человек, сказав, что все это вожди и что они повинны в убийстве. А самого Куальпопоку принесли на носилках как знатную особу, и таковым он был на самом деле, и когда их всех привели, то передали мне, и я приказал запереть их в надежном месте; и после того как они сознались в убийстве испанцев, я велел спросить, действительно ли они подданные Моктесумы, и Куальпопока ответил, что разве мог у него быть другой повелитель, как бы говоря, что другого нет и что они его подданные. И еще я спросил, было ли убийство совершено по приказу Моктесумы, и они ответили, что нет, но потом, когда дело дошло до казни, — а присудили их к сожжению, — все они в один голос сказали, что такой приказ прислал им Моктесума и что они повиновались его приказу. И так, при всем народе они были сожжены на площади, и все обошлось без какого-либо шума; и в тот день, когда их сожгли, я, поскольку они сознались, что убить испанцев им приказал Моктесума, распорядился надеть на него кандалы, что сильно его напугало; однако, поговорив с ним в тот же день, я их снял, и он был этому очень рад; и с того дня я всячески старался потакать ему и угождать, особенно же потому, что постоянно говорил и объявлял всем жителям той земли и владетельным господам, ко мне приходившим, что, поскольку он признает над собою власть Вашего Величества, то и Вашему Величеству угодно принять его под свою власть, и что они выкажут наилучшее рвение в службе Вашему Величеству, ежели будут слушаться Моктесуму и считать его своим господином, как было прежде, до моего прихода в их земли.

И так хорошо я с ним обходился, и так он был мною доволен, что когда я не раз и не два предлагал отпустить его на свободу, чтобы он вернулся к себе домой, он всякий раз отказывался, говоря, что ему у меня хорошо и уходить он не хочет, ибо тут у него есть все, что он любит, как если бы он жил у себя дома, а коли он уйдет от меня, то, может статься, владычные особы из числа его подданных станут его оскорблять или же понуждать сделать что-либо против его воли, что-либо несовместное со служением Вашему Величеству, а он, мол, твердо решил служить Вашему Величеству всем, что в его силах; и покамест надо, чтобы я сам извещал их о своих намерениях, а ему здесь хорошо, ибо коль вздумают они в чем-либо его упрекать, он сможет ответить, что он в себе не волен, и тем от них избавится и спасется; и он часто просил у меня дозволения развлечься и провести время в своих домах для увеселений, которые были у него в самом городе и за его пределами, и я ни разу ему не отказал. И он много раз отправлялся за одну-две лиги от города развлекаться с пятью или шестью испанцами и всегда возвращался веселый и довольный в покои, где жил у меня; и всякий раз, отправляясь туда, одаривал драгоценностями и одеждой испанцев, его сопровождавших, и своих индейцев, которые всегда шли за ним огромною толпой, не менее, а то и более трех тысяч, и большинство из них были вельможи и знатные особы; и он всегда им устраивал пиры и празднества, так что тем, кто с ним отправлялся, было о чем порассказать.

После того как я убедился, что он и впрямь искренне желает служить Вашему Величеству, я попросил его, дабы мне более обстоятельно составить реляцию Вашему Величеству о здешних достопримечательностях, показать мне прииски, где они добывают золото, на что он радостно и охотно ответил, что готов это сделать; тотчас он велел позвать своих людей и назначил по двое из них в каждую из четырех провинций, где, по его словам, добывали золото, и попросил меня отрядить с ними испанцев, чтобы посмотрели, как его добывают; и я тоже с каждыми двумя его людьми отправил двоих испанцев. Один отряд пошел в провинцию, называющуюся Кусула, за восемьдесят лиг от их главного города Теночтитлана, и жители той провинции — подданные Моктесумы; там им показали три реки, и со всех трех принесли мне образцы золота, очень чистого, хотя и добытого почти вручную, ибо у них не было иных орудий, кроме тех, какими пользуются индейцы; и по пути они, как рассказали испанцы, прошли через три провинции с прекрасными землями и со многими селениями, городами и хуторами, а дома, мол, там такие красивые, что и в Испании не сыскать лучших. Особенно же их удивило некое сооружение для жилья, бывшее в то же время крепостью, более внушительной, и могучей, и крепче построенной, чем замок в Бургосе, а также то, что люди одной из тех провинций, называющейся Тамасулапа, одеваются богаче, нежели жители той, где мы сейчас находимся, и, как им показалось, то люди весьма разумные. Второй отряд отправился в другую провинцию, называющуюся Малинальтебеке и расположенную в семидесяти лигах от их главного города в сторону моря, также и оттуда мне принесли образцы золота с большой реки, там протекающей. Третий отряд отправился вверх по той реке, в землю, где проживают индейцы, по языку отличающиеся от народа кулуа; народ этот называется тенис, имя правителя той земли — Коателикамат, и владения его расположены среди очень высоких и крутых гор, поэтому он не подчиняется Моктесуме, а еще потому, что народ той провинции весьма воинствен и сражаются они копьями длиною от двадцати пяти до тридцати пядей; и поскольку те люди неподвластны Моктесуме, его слуги, посланные вместе с испанцами, не решились войти в оную землю, не известив ее правителя и не испросив у него дозволения, — они, мол, идут с испанцами посмотреть золотые прииски, которые есть в его земле, и просят от моего имени и от имени Моктесумы, их повелителя, дать на то согласие. На что Коателикамат ответил, что он, мол, очень рад, что испанцы пришли в его землю и посмотрят прииски и все прочее, что им будет угодно, однако люди из Кулуа — подданные Моктесумы — не должны входить в его землю, ибо они его враги.

Испанцы были немного смущены, не зная, идти ли одним или не идти, ибо сопровождавшие их индейцы советовали не ходить, потому как могут убить, и, мол, только для того, чтобы их убить, здешние запрещают индейцам кулуа идти с ними; в конце концов они решились и были очень хорошо приняты тем правителем и его народом; и им показали семь или восемь рек, где, по словам индейцев, они добывали золото, и в их присутствии индейцы его добывали, и испанцы принесли мне образцы со всех рек; и оный Коателикамат прислал с моими людьми своих посланцев, чтобы они сообщили мне его желание предложить Вашему Священному Величеству себя самого и свою землю, и прислал мне золотые украшения и одежду, какую они носят; еще один отряд отправился в провинцию, называющуюся Тучитебеке, которая лежит почти на том же пути к морю в двенадцати лигах от провинции Малинальтебеке, где, как я сказал, было найдено золото; и там им показали еще две реки, откуда тоже принесли мне образцы золота.

И поскольку там, как рассказали ходившие туда испанцы, есть много снаряжения для добычи золота, я попросил Моктесуму, чтобы в провинции Малинальтебеке, которая наиболее для того пригодна, он приказал построить усадьбу для Вашего Величества, и он с таким рвением за это взялся, что не прошло и двух месяцев с того дня, когда я об этом попросил, как там были засеяны шестьдесят фанег[130] маисом и десять фасолью и посажены две тысячи деревьев какао, это плод вроде миндаля, который они продают в молотом виде и весьма ценят, так что по всей их земле он имеет хождение вместо денег и за него покупают все необходимое на рынках и в других местах. И он велел соорудить там четыре превосходных дома, и в одном, кроме жилых комнат, устроили бассейн с водой и пустили туда пятьсот уток, коих они весьма ценят, ибо используют перья, и каждый год ощипывают уток и делают из перьев одежду; и еще там завели полторы тысячи кур, не говоря о всяком прочем хозяйстве, — испанцы, видевшие усадьбу, не раз принимались ее оценивать и сошлись на том, что она должна стоить не менее двадцати тысяч золотых песо…

Попросил я также Моктесуму сказать, есть ли на берегу моря устье реки или бухта, пригодные для якорной стоянки кораблей. На что он ответил, что он-то не знает, но прикажет нарисовать мне все побережье с бухтами и устьями рек, а потом я смогу послать своих испанцев осмотреть те места, и он даст мне людей, которые будут их вести и сопровождать. И вот однажды мне принесли нарисованный на ткани морской берег, где была изображена также впадавшая в море река, судя по рисунку более широкая, чем прочие; она, похоже, текла среди гор, называемых теперь Сан-Мартин, гор очень высоких и образующих бухту, и до того времени наши лоцманы полагали, что там, в провинции, именуемой Масамалько, есть ущелье; и Моктесума сказал, что я могу послать кого захочу, а он даст человека, который поможет все осмотреть и разузнать. И я немедля назначил десятерых испанцев, и среди них нескольких лоцманов и людей, знающих море, и, имея разрешение Моктесумы, они отправились и обошли весь берег от гавани Чальчильмека, теперь называемой Сан-Хуан, где я высадился, и прошли по берегу шестьдесят с лишним лиг, но нигде не нашли ни реки, ни бухты, куда бы могли заходить корабли, хотя реки там были, и весьма полноводные, и, плывя на каноэ, они во всех этих реках измеряли глубину и наконец добрались до провинции Куакалькалько, где и оказалась оная река.