Читать онлайн «Хроники открытия Америки. Новая Испания. Книга I: Исторические документы». Страница 66

А выходили мы из того города, где отобедали и название коего я сейчас запамятовал[128], уже по другой дороге длиною в одну лигу с гаком, и привела она нас на сушу; когда же мы приблизились к городу Истапалапе, навстречу нам вышел его правитель, а с ним другой вельможа, правитель соседнего большого города, оттуда всего в трех лигах, называющегося Калуаналькан, и многие другие старейшины, дожидавшиеся меня там, и они дали мне три или четыре тысячи кастельяно золота и несколько рабынь и одежду и приняли весьма радушно. В оном городе Истапалапа двенадцать или пятнадцать тысяч жителей, и расположен он на берегу большого соленого озера так, что половина его стоит на воде, половина — на суше. У тамошнего правителя есть несколько новых домов, еще не вполне завершенных, которые могут соперничать с лучшими зданиями Испании как по величине, так и по отделке, по красоте каменной кладки и по плотницкой работе, полам и всяческим удобствам для домашних служб, — правда, у них тут нет украшений в виде резьбы по камню и всяких узоров, какими в Испании отделывают дома. Комнат в домах много, с высокими и с низкими потолками, сады весьма тенисты, засажены деревьями и душистыми розами; есть также очень красиво отделанные бассейны с пресною водой, где ступени ведут до самого дна. К дому примыкает большая уэрта[129], а на кровле одного дома устроен бельведер с очень красивыми коридорами и покоями, а посреди уэрты имеется очень большой бассейн квадратной формы с пресною водой, стенки коего сложены из гладко отесанных камней, а вокруг бассейна как бы набережная, превосходно выложенная кирпичом и такая широкая, что по ней могут прогуливаться четыре человека в ряд; каждая сторона бассейна имеет четыреста шагов, а всего вокруг — тысяча шестьсот; по другую же сторону набережной, до самой ограды, все огорожено решеткою из тростника, а за нею купы деревьев и душистые травы, а в самом бассейне много рыбы и плавают стаи птиц, вроде наших чирков и крякв, и другие водяные птицы, и столько их, что часто они покрывают всю поверхность воды.

Назавтра же после прихода в этот город я его оставил и, пройдя пол-лиги, оказался на дороге, идущей посреди упомянутого озера на протяжении двух лиг к большому городу Теночтитлану, сооруженному на середине озера, и дорога эта, шириною в два копья, тщательно вымощена, так что по ней могут двигаться восемь верховых в ряд, и многие дома там стоят прямо в воде. Вокруг озера еще три города. Первый из оных трех городов, называющийся Мисикальсинго, в большей своей части стоит на озере, а другие два — один называющийся Нисиака, а другой Училоучико — расположены на его берегах, и многие дома там стоят в воде. В первом из городов около трех тысяч жителей, во втором более шести тысяч, а в третьем четыре или пять тысяч, и во всех превосходные здания и башни, особенно же хороши дома правителей и знатных особ, а также их мечети и молельни, где находятся идолы. В городах оных торгуют солью, которую добывают из воды озера и собирают с омываемой озером поверхности почвы, и продают соль местным жителям и за пределы их округи. Итак, я пошел по упомянутой дороге и, не доходя пол-лиги до главной части города Теночтитлан, на пересечении этой дороги с другой, проложенной с суши, увидел весьма мощное укрепление с двумя башнями, окруженное стеною толщиной в два эстадо, по верху которой идет кругом парапет; стена сия перегораживает обе дороги, и в ней всего двое ворот — через одни входят, через другие выходят.

Туда-то вышли встретить меня для переговоров около тысячи знатных индейцев, жителей оного города, все одетые на один манер и, по их обычаю, в весьма богатое платье, и каждый из них в отдельности подходил поговорить со мною и, приблизясь, совершал церемонию, у них принятую, — касался рукою земли и целовал ее, и я стоял и ждал почти целый час, пока каждый из них не совершил эту церемонию.

У самого входа в город надобно пройти по деревянному мосту в десять шагов шириною, под которым канал, чтобы могла проходить вода, потому как она то прибывает, то убывает; также и в крепостной стене города есть отверстие; очень длинные и толстые бревна, из коих состоит указанный мост, кладут и убирают, когда хотят; и таких мостов по всему городу множество, как я в дальнейшем расскажу в его описании Вашему Величеству. Когда же мы миновали мост, навстречу нам вышел сам владыка Моктесума и с ним сотни две сановников, все босые и одетые в платье другого вида или фасона, но тоже весьма богатое, еще более богатое, чем у первых; и шли они двумя процессиями, прижимаясь к стенам домов, по улице весьма широкой, красивой и прямой, так что с одного ее конца виден другой, и длиною она в две трети лиги, и по обе ее стороны стоят добротные большие дома — и жилые, и служащие мечетями; а посередине улицы шел Моктесума с двумя сановниками, один справа, другой слева, и один из них был тот самый вельможа, о ком я говорил, что он явился на переговоры в носилках, а другой — брат Моктесумы, правитель города Истапалапа, откуда я в тот день вышел, и все трое были одеты одинаково, только Моктесума был в обуви, а те двое — босые, и каждый держал его под руку; когда ж мы поравнялись, я спешился и пошел вперед, чтобы его обнять, но те двое, что с ним шли, руками остановили меня, чтобы я к нему не прикасался, затем они и он также совершили церемонию лобызания земли, после чего Моктесума приказал своему брату, что шел с ним, подойти ко мне и взять меня под руку, а он с другим вельможей пошел впереди на небольшом расстоянии.

И после того как он со мною поговорил, стали подходить для разговора и другие вельможи из двух процессий, шли они чередою, один за другим, и затем возвращались в свою процессию, когда же происходил наш разговор с Моктесумой, я снял с себя бывшее на мне ожерелье из стеклянных жемчужин и брильянтов и надел ему на шею; а когда мы уже немного прошли по улице, появился его слуга с двумя ожерельями, обернутыми в полотно; были они из разноцветных раковин, весьма у них ценимых, и на каждом ожерелье было восемь подвесок в виде золотых креветок, сделанных с большим искусством, величиною с подушечку пальца, и когда их принесли, Моктесума взял их и надел мне на шею. После чего мы двинулись дальше по улице в том порядке, как я писал, пока не приблизились к очень большому и богато украшенному дому, назначенному нам для жилья. Там он взял меня за руку и повел в большую залу, куда вход был из двора, через который мы шли, и там усадил меня на весьма нарядном возвышении, для него сооруженном, и, попросив подождать его, ушел.

И немного спустя, когда все воины моего отряда уже были размещены по квартирам, он вернулся, и за ним несли множество разных золотых и серебряных украшений и плюмажей и почти пять или шесть тысяч штук одежды из хлопка, очень нарядной, из тканей разной выделки и по-разному вышитой, и, передав мне все это, сам он сел на другом возвышении, которое тут же соорудили рядом с тем, на коем сидел я, а усевшись, сказал следующее: «Уже много лет мы по писаниям, оставшимся от наших предков, знаем, что ни я, ни все те, кто на сей земле обитает, не коренные здешние жители, но пришлые, и прибыли сюда из дальних краев; знаем также, что в сии места нас привел некий вождь, и все пришедшие с ним были его подданные, а потом он возвратился на свою родину и лишь через многие годы прибыл сюда опять, и тогда оказалось, что те, кого он здесь оставил, переженились на здешних женщинах, и обзавелись многочисленным потомством, и основали селения, в коих жили, и когда он захотел увести их с собою, они не пожелали ни идти за ним, ни признать своим господином, и с тем он и удалился. И мы всегда знали, что его потомки придут покорить эту землю и сделать нас своими подданными; и ежели, как вы говорите, вы и впрямь пришли со стороны, откуда восходит солнце, и ежели верны ваши рассказы о том великом владыке или короле, что вас сюда послал, то мы твердо убеждены и верим, что он-то и есть наш исконный господин, особливо ежели он, как вы утверждаете, давно о нас наслышан; и посему не сомневайтесь, что мы вам будем подчиняться и считать вас наместником того великого государя, и все, чем я в моих владениях распоряжаюсь, принадлежит вам, стоит вам только приказать, все будет исполнено и сделано; все, чем мы владеем, существует лишь для того, чтобы вы этим располагали. И поскольку вы находитесь у себя дома и на своей родине, устраивайтесь и отдыхайте от трудов, испытанных в пути и в сражениях, ибо мне известно обо всем, что вы претерпели, направляясь от Потончана в эти места, и также известно, что люди из Семпоальяна и Тласкальтеки наговорили вам на меня много худого. Но вы не верьте ничему, кроме как своим глазам, особливо же людям, которые суть мои враги, а иные из них были моими подданными и взбунтовались с вашим приходом в надежде, как они говорят, на ваше покровительство; знаю также, что они сказали вам, будто в моих домах стены из золота и циновки на помостах и в других помещениях также золотые и будто я бог или возомнил себя богом, и прочее и прочее. Однако вы же сами видите, что дома мои из камня, извести и глины». И тут он завернул подол своего платья и показал мне свое тело. «Глядите, ведь я из плоти и костей, как вы и как всякий другой, и я тоже смертен, и меня можно пощупать, — говорил он, трогая руками свои плечи и туловище. — Видите, как вам солгали; правда, у меня есть кое-какие золотые вещицы, доставшиеся от предков; и все, что у меня есть, вы можете получить, как только захотите; а сейчас я пойду в другие дома, где я живу; вас же здесь снабдят всем необходимым для вас и для ваших людей. И вы ни о чем не печальтесь, ибо вы находитесь в своем доме и на своей родине». На все эти речи я ответил так, как считал наиболее уместным, а главное — постарался уверить его, что Ваше Величество и есть именно тот, кого они ждали; и на сем он со мною простился, и когда он ушел, нам нанесли всякой всячины — много кур, и хлеба, и фруктов, и всего, что нам надо было, позаботились также о вещах, нужных для удобства в доме, и так я пробыл там шесть дней, и меня снабжали всем необходимым и посещали многие их знатные особы…