Читать онлайн «Хроники открытия Америки. Новая Испания. Книга I: Исторические документы». Страница 65

После возвращения наших товарищей, ходивших смотреть гору, я, разузнав от них и от местных индейцев про дорогу, ими обнаруженную, призвал послов Моктесумы, что находились при мне и должны были меня вести в свою землю, и сказал им, что хочу идти по той дороге, а не по указанной ими, ибо та дорога короче. И они ответили, что я прав, — та дорога короче и удобнее, а намеревались они вести нас не по той потому, что тогда пришлось бы целый день идти по земле Гуасусинго, где живут их враги, и там мы бы не смогли получать необходимые для нас припасы, как во владеньях Моктесумы, и что, раз уж я хочу идти так, они постараются, чтобы нас снабжали припасами со стороны дороги, намеченной ими; так мы выступили в поход, сильно опасаясь, как бы нам снова не надумали устроить какую-нибудь пакость. Но поскольку мы уже объявили, что пойдем по той дороге, я счел неразумным менять решение или возвращаться назад, иначе они могли бы подумать, что нас одолела трусость.

В день, когда я покинул город Чурультекаль, мы прошли четыре лиги до селений, принадлежащих городу Гуасусинго, где жители встретили меня весьма радушно и дали мне несколько рабынь, и одежду, и немного золота, но всего было очень мало, ибо они золота не имеют, будучи в союзе и на стороне тласкальтеков, за что Моктесума их также обложил со всех сторон, и они не могут торговать с другими провинциями, кроме как через его земли, и потому живут в чрезвычайной бедности. На другой день я поднялся на перевал между двумя горами, о коих уже писал, а спускаясь с него, мы уже ступили на землю Моктесумы, а именно в провинцию, называющуюся Чалько; не дойдя двух лиг до селений, обнаружили отличный, недавно построенный дом, да такой просторный, что в нем привольно расположились все воины моего отряда и я сам, — а вел я с собою более четырех тысяч индейцев из провинций Тласкальтека и Гуасусинго, Чурультекаль и Семпоальян, и для всех нашлась обильная еда, и во всех покоях были большие очаги и вдоволь дров, и это было очень кстати, ибо там страшно холодно из-за того, что место это расположено между двумя горами, на которых лежит много снега.

Сюда для переговоров со мною пришли несколько индейцев, с виду особы знатные, и между ними был один, о ком мне сказали, что это брат Моктесумы; и они принесли мне золота на сумму около трех тысяч песо и от имени Моктесумы передали, что он посылает мне все это с просьбой повернуть назад и не трудиться идти в его город, ибо земля его бедна на съестные припасы, и в нее ведет очень скверная дорога, и все там залито водою, и добраться можно только в каноэ, и еще они перечислили уйму всяких помех. И попросили подумать, в чем я еще нуждаюсь, и Моктесума, их повелитель, прикажет все мне доставить, и они сами, мол, договорятся меж собою платить мне каждый год certum quid[127], каковую доставят к самому морю или куда я пожелаю. Я принял их весьма любезно и дал им вещицы, привезенные из Испании, которые они очень ценят, особенно же одарил того, кто, по их словам, был братом Моктесумы; а в ответ послам сказал, что ежели бы в моей власти было вернуться, я бы, чтобы угодить Моктесуме, это сделал, но как прибыл я в их землю по приказу Вашего Величества и главное, что мне поручено, это прислать реляцию о самом Моктесуме и о его большом городе, о каковых — и о государстве, и о его столице — Ваше Величество уже давно наслышаны, то пусть они ему передадут мою просьбу милостиво согласиться на мой приход, от чего ни его особе, ни его земле не будет худа, а только добро; я же должен продолжать свой путь, а после того как Моктесуму увижу, ежели он по-прежнему будет отказываться принять меня и мое войско, то я уйду; и я полагаю, что нам легче будет поладить вдвоем, с глазу на глаз, нежели через посредников, пусть они люди, достойные полного доверия, и тогда мы решим, каким образом он будет служить Вашему Величеству.

С этим ответом они и удалились. В доме, о косм я упоминал, как мы заметили, индейцы, по всей видимости, готовились к тому, чтобы ночью совершить на нас нападение, но так как я об этом догадался, то поставил сильную стражу, и они, увидев такое, изменили намерение и в строжайшей тайне дали знать большому войску, стоявшему в горах вокруг этого дома и замеченному нашими дозорными и разведчиками, чтобы те ушли прочь; когда же наступил день, я отправился в селение{151}, находящееся в двух лигах, называется оно Амекамека и принадлежит к провинции Чалько, и в самом этом селении и на хуторах, расположенных за две лиги в окружности, проживает более двадцати тысяч душ, и в том селении мы расположились в превосходных домах господина той округи, и ко мне пришли для переговоров много индейцев, с виду особо почитаемые, и сказали, что Моктесума, их повелитель, послал их, чтобы они меня тут дождались и позаботились снабдить всем необходимым. Господин этой провинции и селения дал мне десятка четыре рабынь и три тысячи кастельяно золота и те два дня, что я там пробыл, обеспечивал нас весьма обильно припасами для нашего стола. На третий же день я вместе с этими знатными индейцами, которых, по их словам, Моктесума прислал, чтобы они меня дожидались, покинул это селение, и на ночлег мы остановились в четырех лигах оттуда в маленьком селении на берегу большого озера, причем почти половина домов там стоит на воде, а за теми, что на суше, высится весьма крутая, скалистая гора, и там нас очень хорошо разместили. В то же время им, должно быть, очень хотелось померяться с нами силой, и, дабы не потерпеть урона и застать нас врасплох, намеревались они, видимо, это сделать ночью; но я-то был все время начеку и, сумев заранее разгадать их коварные планы, поставил в ту ночь такую мощную охрану, что, когда их лазутчики, приплывая в каноэ по озеру, а также спускаясь с горы, высматривали, где удобней совершить нападение, человек пятнадцать или двадцать из них наткнулись на наших дозорных и были перебиты, лишь немногие сумели вернуться и сообщить о том, что увидели; тогда, убедившись, что мы ни на миг не теряем бдительности, посланцы Моктесумы раздумали нападать и решили все же вести нас дальше.

И на другой день поутру, когда я собирался покинуть то селение, явилось десять или двенадцать весьма знатных, как я потом узнал, индейцев, и в их числе молодой вельможа, лет двадцати пяти, которому все выказывали величайшее почтение, — когда он вышел из носилок, в коих его принесли, все прочие принялись убирать камешки и соломинки с его пути; приблизясь ко мне, новоприбывшие сказали, что посланы Моктесумой, их повелителем, дабы сопровождать меня, и он, мол, просит его извинить за то, что сам не вышел меня встретить и принять, а причина в том, что он нездоров; однако город его уже недалеко, и, поскольку я все еще намерен его посетить, там уже увидимся, и я смогу убедиться, сколь велико его желание служить Вашему Величеству; однако он все-таки просит меня, ежели возможно, не посещать его город, ибо там я буду терпеть всяческие трудности и нужду и он, к стыду своему, не сможет меня обеспечить так, как того желал бы; тут присланные им вельможи стали на этом настаивать и упорствовать, да так рьяно, что едва лишь не говорили, что преградят мне путь, ежели я их не послушаю; в своем ответе я постарался их успокоить и угомонить самыми любезными словами, какие у меня нашлись, убеждая, что никакого вреда им от моего присутствия не будет, а только большая выгода; с тем они и отбыли, получив от меня кой-какие вещицы. Я же отправился тотчас вслед за ними в сопровождении целой толпы индейцев, с виду весьма знатных, что потом подтвердилось; шли мы все время по берегу оного большого озера, и, когда прошли одну лигу от места нашего ночлега, я увидел посреди озера на расстоянии примерно двух выстрелов из арбалета небольшой город, вероятно, с тысячей или двумя жителей, весь сооруженный на воде, так что к нему не было никакого подступа, и, насколько можно было судить издали, с множеством башен, а пройдя еще лигу, мы оказались на дороге шириною не более кавалерийского копья и, пройдя по ней к середине озера две трети лиги, вступили в город, хотя небольшой, но превосходивший красотою все, что мы до тех пор видели, — дома и башни в нем были отделаны с великим искусством, и основания их содержались в отличном состоянии, притом что весь он был сооружен на воде; и в этом городе, где обитало тысячи две жителей, нас приняли весьма радушно и хорошо накормили, а затем ко мне явились для переговоров его правитель и старейшины и попросили остаться у них переночевать, но те индейцы, посланцы Моктесумы, что со мною были, сказали, чтобы я здесь не останавливался, а шел дальше, в город, отстоящий оттуда в трех лигах и называющийся Истапалапа и принадлежащий брату Моктесумы, и я последовал их совету.

А выходили мы из того города, где отобедали и название коего я сейчас запамятовал[128], уже по другой дороге длиною в одну лигу с гаком, и привела она нас на сушу; когда же мы приблизились к городу Истапалапе, навстречу нам вышел его правитель, а с ним другой вельможа, правитель соседнего большого города, оттуда всего в трех лигах, называющегося Калуаналькан, и многие другие старейшины, дожидавшиеся меня там, и они дали мне три или четыре тысячи кастельяно золота и несколько рабынь и одежду и приняли весьма радушно. В оном городе Истапалапа двенадцать или пятнадцать тысяч жителей, и расположен он на берегу большого соленого озера так, что половина его стоит на воде, половина — на суше. У тамошнего правителя есть несколько новых домов, еще не вполне завершенных, которые могут соперничать с лучшими зданиями Испании как по величине, так и по отделке, по красоте каменной кладки и по плотницкой работе, полам и всяческим удобствам для домашних служб, — правда, у них тут нет украшений в виде резьбы по камню и всяких узоров, какими в Испании отделывают дома. Комнат в домах много, с высокими и с низкими потолками, сады весьма тенисты, засажены деревьями и душистыми розами; есть также очень красиво отделанные бассейны с пресною водой, где ступени ведут до самого дна. К дому примыкает большая уэрта[129], а на кровле одного дома устроен бельведер с очень красивыми коридорами и покоями, а посреди уэрты имеется очень большой бассейн квадратной формы с пресною водой, стенки коего сложены из гладко отесанных камней, а вокруг бассейна как бы набережная, превосходно выложенная кирпичом и такая широкая, что по ней могут прогуливаться четыре человека в ряд; каждая сторона бассейна имеет четыреста шагов, а всего вокруг — тысяча шестьсот; по другую же сторону набережной, до самой ограды, все огорожено решеткою из тростника, а за нею купы деревьев и душистые травы, а в самом бассейне много рыбы и плавают стаи птиц, вроде наших чирков и крякв, и другие водяные птицы, и столько их, что часто они покрывают всю поверхность воды.