Читать онлайн «Упрямый Галилей». Страница 110

Это что-то новенькое!1306 Причем обвинение в трактовке учения Коперника как вероятного войдет и в обвинительную часть приговора:

…Ты, вышеназванный Галилео <…> оказался <…> сильно заподозренным в ереси, а именно: поддерживающим и верящим в учение, которое является ложным и которое противоречит Священному Писанию <…> а также полагающим, что можно поддерживать и защищать как вероятное это мнение уже после того, как было объявлено и определено, что оно противно Священному Писанию.

Однако в тексте отречения это обвинение отсутствует. Зачем понадобилось включать его в текст приговора? Ведь в свое время отец Риккарди, передавая Эджиди в мае 1631 года требования Урбана VIII к тексту «Dialogo», не возражал против Галилеевой манеры «discorrere probabilmente»1307.

Скорее всего, источником второго обвинения стало признание Галилея на втором допросе (30 апреля 1633 года):

…Я поддался естественному самодовольству, которое испытывает каждый, когда демонстрирует свои собственные искусные построения и когда показывает себя умнее среднего человека, отыскивая искусные и эффектные рассуждения в пользу ложных положений, делающие эти положения вероятными.

Чтобы избежать более тяжкого обвинения ученого в отрицании божественных атрибутов, автор (или авторы) текста приговора решили воспользоваться этим крайне уязвимым для теологической критики выражением Галилея и вдобавок несколько «исказили» смысл протокольной записи увещания тоскаца кардиналом Беллармино: вместо запрета «защищать [мнение Коперника]» появилось выражение «защищать [это мнение] как вероятное». Тогда получалось, что первое обвинение состояло в том, что Галилей поддерживал «мнение» Коперника, а второе уточняло: он поддерживал это «мнение» как вероятное «уже после того, как было объявлено и определено, что оно противно Священному Писанию». В итоге тяжесть первого обвинения несколько уменьшалась. Как выразился Спеллер, «фабрикация нового “преступления” станет снисхождением, замаскированным под строгость (the fabrication of a new “crime” would be leniency draped in severity)»1308.

Обратимся к фрагменту приговора, где речь идет о письме (attestato) Беллармино Галилею от 26 мая 1616 года. В нем кардинал писал, ссылаясь на декрет Конгрегации Индекса от 5 марта 1616 года, что учение Коперника «противоречит Священному Писанию, и потому его нельзя ни защищать, ни поддерживать», но про то, что его нельзя трактовать и обсуждать, ничего сказано не было. В приговоре же слова Беллармино изложены несколько иначе: «в нем [в attestato] говорится, что указанное мнение [теория Коперника] противно Священному Писанию, ты же, однако, дерзнул рассуждать о нем, защищать его и даже представлять его вероятным». Получалось, что Беллармино в специальном личном послании Галилею предеостерегал ученого: тот не может ни говорить, ни писать о гелиоцентрическом учении ни слова. Галилей же на допросе в инквизиции настаивал, что Беллармино запретил ему только «защищать и поддерживать» взгляды Коперника, но по умолчанию ему дозволялось о них «рассуждать» ex suppositione.

Термин «suppositio» (как и термин «гипотеза») понимался Беллармино в смысле, близком к инструменталистскому: как некое предположение, позволяющее «спасти явления» или облегчить расчеты, но не претендующее на физическую истинность (хотя в принципе кардинал допускал, что со временем истинность теории Коперника может быть доказана). В тексте приговора термин «suppositio» понимался иначе – в реалистическом ключе, как описание физической реальности, 100-процентную истинность которого мы гарантировать не в состоянии, но можем ее предполагать (на тех или иных основаниях) с той или иной вероятностью1309. И нельзя сказать, что, приписывая Галилею именно такое (реалистическое) толкование терминов «гипотеза» и «suppositio», Священная канцелярия была совсем уж не права. Однако подобное представление его позиции было также в интересах тосканца, поскольку лучше быть обвиненным в оценке системы Коперника как вероятной, нежели как абсолютно истинной.

В заключительном абзаце преамбулы приговора, включавшем перечень основных провинностей и преступлений Галилея, было сказано:

Поскольку мы не думаем, что ты сказал всю правду о своих намерениях, мы сочли необходимым подвергнуть тебя строгому испытанию, на котором ты отвечал как истинный католик (то есть устоял перед угрозой пытки. – И.Д.), без ущерба по отношению к тому, что было тобою признано и установлено в отношении твоих намерений.

Иными словами, признавалось, что Галилей в своих заблуждениях и ересях не упорствовал (что было крайне важно для смягчения приговора), однако поскольку он признал их, только оказавшись перед лицом инквизиционного трибунала, где его показания не всегда отличались последовательностью и убедительностью, то полного доверия ему нет, в силу чего он считается сильно заподозренным в ереси. Согласно популярному в то время учебнику для инквизиторов, еретики – «это те, кто высказывает, преподает, проповедует или пишет нечто противное Священному Писанию, статьям Святой Веры; <…> решениям Соборов и определениям Верховного понтифика; <…> кто отрицает Святую Веру и принимает веру мусульман, евреев или членов иных сект и кто славит их обычаи и живет в согласии с ними»1310.

Подозреваемыми в ереси являются «те, кто время от времени делает утверждения, сбивающие слушающих с пути истины <…> кто хранит, пишет, читает или дает читать другим книги, запрещенные Индексом или иными отдельными декретами церкви; <…> кто вступает в священные ордены, имея жену, или кто берет другую жену, будучи женатым; <…> кто хоть единожды слушал проповедь еретика»1311.

Таким образом, выражение «заподозренный в ереси» означало не подозрение в совершении преступления, но служило квалификацией преступления. Церковь, как уже было сказано, различала три степени подозрения в ереси: очень сильное, сильное и легкое. Далее в иерархии прегрешений следовали: суждения, ошибочные в вере, непродуманные (неосторожные) и опасные. Галилей был признан «сильно заподозренным в ереси». Правда, оставалось неясным (точнее, юридически неопределенным) – в какой именно ереси сильно подозревали тосканца. Учение считалось еретическим, только если оно было объявлено таковым папой или собором, в отношении же теории Коперника ни того, ни другого сделано не было. Формула же contra Scripturam не равносильна формуле «формально еретическое».

Теперь о самом приговоре. Прежде всего обращает на себя внимание фраза: «было объявлено и определено, что оно («мнение» Коперника. – И.Д.) противно Священному Писанию». Создается впечатление, будто относительно «мнения» Коперника было принято соборное постановление или специальное папское решение, тогда как в действительности о нем высказывались только квалификаторы и некоторые кардиналы.

Далее, формула «tenere e credere» являлась стандартной в документах Священной канцелярии и относилась к утверждениям, которые данное лицо считало истинными. Тут открываются две возможности толкования этой части приговора: 1) Галилей верил в истинность утверждений, противоречащих абсолютной истине Библии, и 2) Галилей рассматривал теорию Коперника как абсолютную истину. Текст Sentenza допускал обе интерпретации. Бесспорно, Урбану была ближе вторая.

Единственным юридическим основанием приговора, как убедительно показал Д. Спеллер1312, был декрет Конгрегации Индекса от 5 марта 1616 года, а никак не увещание/предписание, как считают многие историки. В протокольной записи об увещании/предписании 26 февраля 1616 года нет ни слова о том, что учение Коперника противоречит Священному Писанию, об этом сказано только в декрете, и кардинал Беллармино в своем attestato также ссылается в этой связи на декрет:

…Доведено распоряжение Его Святейшейства, выраженное декретом Святой Конгрегации Индекса, в котором сказано, что учение, приписываемое Копернику <…> противоречит Священному Писанию.

Но этого декрета было недостаточно, чтобы объявить гелиоцентризм ересью, и в этом главная юридическая слабость приговора. Однако никакой альтернативы у тех, кто сочувствовал Галилею, не было: либо основанный на декрете Конгрегации Индекса юридически уязвимый приговор, в котором обвиняемый представлен сильно заподозренным в ереси, но не закоренелым еретиком, либо основанный на Capo principali юридически строгий приговор по обвинению в формальной ереси.

Несколько слов необходимо сказать о следующем фрагменте приговора:

…Ты был подвергнут всем проверкам и наказаниям, предусмотренным и накладываемым священными канонами и всеми общими и частными узаконениями, направленными против правонарушителей подобного рода. Мы желаем освободить тебя от них, при условии что ты от чистого сердца и с непритворной верою сначала отречешься перед нами, проклянешь и возненавидишь вышеозначенные заблуждения и ереси, а также иные ошибки и ереси, противные католической и апостольской церкви, сделав сие предписанным нами образом и в указанной нами форме.