Читать онлайн «Третий рейх: символы злодейства. История нацизма в Германии. 1933-1945». Страница 55

Доктор Ойген Когон говорит: «Немецкие генералы во Франции и на Востоке вели себя как безумцы, думавшие, что их поведение есть реальная политика. На самом же деле, попирая законы гуманности, они попирали интересы Германии: Ex ossibus – ultor – из убитых заложников восстанут тысячи мстителей». Диктор баварского радио сказал 7 февраля 1956 года, что высшие офицеры немецких вооруженных сил принимали участие в депортациях, ликвидациях и убийствах, наказуемых даже по нацистским законам. Генерал Гейр фон Швеппенбург сказал: «Национал-социализм разложил германский вермахт. Эти преступники разложили и воинскую доблесть немецкой армии, чем ускорили поражение Третьего рейха».

Многих русских (и польских) военнопленных использовали в концентрационных лагерях как подопытных морских свинок. В результате этих опытов люди умирали или становились инвалидами на всю жизнь. В России умерло много детей в возрасте от шести до восьми лет, так как у них брали кровь. Фельдмаршал Кюхлер на Рождество 1941 года приказал убить 2309 русских инвалидов. Фельдмаршал фон Рундштедт приказал прогнать по минному полю русских военнопленных, чтобы «сберечь немецкие жизни». Доктор Вильгельм Егер рассказал судьям в Нюрнберге, как содержали русских людей, пригнанных в Германию для рабского труда на заводах Круппа. Рабочие жили в переполненных бараках; одно из двух ежедневных блюд – водянистый суп. Большинство страдало кожными заболеваниями, истощением, голодными отеками и невритом. 19 февраля 1946 года судьям показали фотографии семи тонн волос, состриженных с умерших и убитых женщин. Волосы предназначались для промышленной переработки. Фирма «Штрем» заказывала человеческие кости для производства суперфосфатов. Профессор Шпаннер изобрел способ изготовления мыла из человеческого жира и для каких-то целей собирал человеческую кожу. Когда 15 сентября 1941 года адмирал Канарис в разговоре с Кейтелем протестовал против варварства в отношении русских военнопленных и подчеркивал, что, несмотря на то что Россия не подписала Женевскую конвенцию, немцам все же должно придерживаться ее принципов в обращении с военнопленными, Кейтель просто отмахнулся от этих слов, надменно сказав: «Эти угрызения совести уместны в рыцарских поединках, а нам надо искоренить мировоззрение. Поэтому я одобряю такие меры и беру на себя ответственность за них».

Немцы опубликовали множество книг и статей о том, что сделали с ними в 1945 году народы, которых немцы унижали и убивали, утверждая, что читать их должны не только все немецкие политики, но и политики западных держав. Правда, немцы не удосужились опубликовать или перевести хотя бы одну из множества польских, чешских и русских книг, в которых описаны неслыханные преступления, совершенные немцами против народов Восточной Европы. Когда в Майнце Международный конгресс ученых в 1955 году обсуждал вопрос «Европа: наследие и задачи», профессор Макс Белофф (Оксфорд) заметил, что много было сказано об ужасах большевизма, но преступления нацистов, а в исторической перспективе и католической церкви были сглажены, невзирая на то что куда страшнее большевизма было массовое убийство десяти или двенадцати миллионов ни в чем не повинных мирных людей.

Неужели они искренне надеялись, что поляки, чехи и русские скажут им: «Спасибо тебе, раса господ!»? Человеческая природа такова, что мщение было неизбежным. Его предвидели такие люди, как Черчилль и Томас Манн. Один из величайших немецких писателей Фридрих Шиллер говорил: «Проклятие каждого злодеяния состоит в том, что оно множит зло на своем пути».

Немецкие епископы никогда не протестовали против преследования евреев в 1933–1945 годах, но после войны они единодушно вопрошали: можно ли мстить ни в чем не повинным людям? Хотя в Библии и сказано, что такое мщение недопустимо, но то, что было сделано в Европе в отношении чехов, поляков, русских и евреев, тоже не имеет прецедентов в мировой истории. Гаррисон П. Солсбери, автор книги «Россия при Сталине и после», говорит: «Удивление вызывает не то, что немцы потерпели поражение в России, удивительно, что многие из них уцелели, или им было позволено уцелеть».

Здесь мы должны напомнить читателю о том, что говорил Уинстон Черчилль в период с 1941 по 1945 год. Он говорил, что многие гордые и некогда счастливые нации, подавленные грубой силой прусского милитаризма, возненавидели само имя национал-социализма больше всего на свете, что расстрельные команды убивали голландцев, норвежцев, французов, бельгийцев, чехов, сербов, греков каждую неделю; что преступления, совершенные против поляков, разрушение их домов, оскорбление их религии превзошли все, что было сделано нацистами в других странах; что глубокая ненависть к немцам была возбуждена гитлеровской армией и гестапо и эта ненависть на столетия сохранится в памяти человечества; что немецкий Генеральный штаб надо было уничтожить еще после Первой мировой войны; что дышащие местью нации набрасываются на врагов и уничтожают самую гнусную тиранию из всех, какие когда-либо становились на пути человеческого прогресса; что именно героическая русская армия вырвала кишки из немецкой военной машины; что евреи претерпели неслыханные страдания от рук нацистов.

После войны Брайан Коннелл писал: «Славяне выместили копившуюся столетиями злобу на современных немцах, убивших миллионы поляков и евреев на фабриках смерти в Маутхаузене и Освенциме. Десять миллионов немцев заплатили жизнями за бурю, посеянную Гитлером». Боннский корреспондент лондонской «Таймс» писал 6 января 1959 года, что «нигде не говорится ни слова о миллионах несчастных, угнанных из своих домов, о массовых убийствах, совершенных немцами. Забыв о жертвах Гитлера, они громко кричат о своих собственных страданиях. Месть чехов и поляков немцам после войны подчас была ужасной, но здесь не задумываются над причинами и следствиями. В стране, где, вероятно, больше христиан, чем в любой другой европейской стране, отсутствует понятие воздаяния за грехи». Малоизвестный, несмотря на то что он был одним из немногих честных немецких профессоров, оставшихся в нацистской Германии, Карл Рейнгардт сказал в 1955 году: «То, что мы делали с другими, сделали с нами». Deutsche Blatter, южноамериканская газета, издававшаяся немецкими эмигрантами, написала в 1944 году: «Теперь народ России, его огромная армия вторглись в нацистскую крепость, неся с собой месть и страшное воздаяние! Эта армия прошла тысячи километров и на каждом шагу не видела ничего, кроме опустошения, следов истребления и человеческой жестокости. Солдаты этой армии знают, что означает война на уничтожение, которое нацисты довели до совершенства».

Одна русская женщина, сосланная в Воркуту, сказала немецкой женщине, отправленной туда же в 1945 году: «Немцы считали нас животными, а не людьми. Унижения, которые нам пришлось пережить, были слишком ужасными, чтобы не разбудить во всех нас, какими бы врагами нашего режима мы ни были, чувство мщения». Такова, к сожалению, человеческая природа.

Русские не всегда мстили немцам. Госпожа Лали Хорстман, мужа которой увели и, вероятно, убили русские солдаты, видела из окна своего дома, расположенного в восточном пригороде Берлина, как один русский солдат слез с велосипеда и предложил его изможенному немецкому военнопленному и даже помог ему сесть в седло. Никто никогда не видел, чтобы немецкий солдат сделал то же для русского военнопленного. Теолог Гельмут Гольвицер говорит, что система «полного беззакония и унижения человека, превратившая в ад немецкие концентрационные лагеря, совершенно отсутствовала в русских лагерях для немецких военнопленных». Гольвицер знает, о чем говорит, так как сам провел несколько лет в таком лагере. Они очень хвалили русских врачей и медицинских сестер, среди которых были и евреи, самоотверженно помогавших немецким пленным. Некоторые врачи и сестры заражались тифом и сами умирали.

После Первой мировой войны для большинства немцев история Германии словно бы началась с Версальского договора; для большинства сегодняшних немцев история Германии начинается с 1945 года. Они забыли, что еще совсем недавно миллионы людей исступленно кричали «Хайль Гитлер!», «Вся власть фюреру!», «Мы будем маршировать до тех пор, пока все не разлетится вдребезги. Сегодня нам принадлежит Германия, а завтра – весь мир».

Фельдмаршал Монтгомери сказал в мае 1945 года адмиралу Фридебургу, что может принять безоговорочную капитуляцию немецких войск Западного фронта только в том случае, если на Восточном фронте немецкие армии капитулируют перед русскими. Когда Фридебург выразил опасение, что русские могут перебить всех немцев, Монтгомери ответил, что об этом надо было думать до нападения на Россию. Величайший немецкий драматург Шиллер сказал устами представителя угнетенных швейцарцев Вернера Штауффахера:

Немцы, сознание которых было изуродовано фюрером, растоптавшим все союзы и соглашения, кроме соглашения с дьяволом, серьезно надеялись в 1945 году, что западные страны предадут своего русского союзника и позволят немцам продолжать войну с Россией. Гитлер был первым, кто сказал, когда все уже было потеряно, что он заключит сепаратный мир с тем противником, который первым дойдет до Берлина, – с русскими или с союзниками, – чтобы продолжать воевать с другим. Папен, один из главных преступников, попытался обратиться с подобным проектом к Рузвельту. Генерал-полковник Рендулич, один из самых фанатичных австрийских национал-социалистов, сидевший в тюрьме за свои нацистские симпатии еще при правительстве Дольфуса, предложил свои услуги в борьбе с Россией взявшему его в плен американскому генералу. Гитлеровский писатель Бруно Брем писал после войны: «Все честные [!] люди в Германии до последнего момента надеялись, что им позволят обороняться от восточных варваров». Гудериан после войны говорил о своих надеждах на то, что Запад заключит с Германией перемирие, что позволило бы «обороняться оставшимися армиями от восточного противника». Герман Гессе сказал немцам после войны: «Вы проиграли вашу безумную и дьявольскую войну с соседями, потому что немецкая жажда завоевания и убийства в который уже раз стала невыносимой для всего мира». Доктор Пехель, проведший три года в концентрационном лагере, говорит, что «безумная радость большей части немецкой нации» закончилась «полным крахом, стоившим жизни миллионам людей, грозившим самому существованию нации и навлекшим на нее заслуженную ненависть всего мира». Поэт Ганс Бранденбург называет Гитлера «могильщиком и растлителем Германии». Профессор Вальтер Хофер говорит: «Третий рейх не продержался тысячу лет. Но и двенадцати вполне хватило на то, чтобы уничтожить результаты тысячелетнего развития».