Читать онлайн «Выжженное небо Афгана. Боевая авиация в Афганской войне». Страница 79

Разведчик Су-17М3Р с контейнером комплексной разведки ККР-1/2 под фюзеляжем

При выполнении боевых задач выявились и недостатки, снижавшие эффективность ВШУ и увеличивавшие риск повреждений и потерь. Так, при освоении афганского театра боевых действий летчики, выполнив несколько успешных боевых вылетов, склонялись к переоценке своих сил, недооценке противника (особенно его ПВО) и начинали выполнять атаки однообразно, без учета особенностей местности и характера целей. Сброс бомб производился не по единой методике, что приводило к их рассеиванию. Несколько звеньев Су-17 были даже возвращены на базы из-за низкой точности ударов и опасности попадания по своим войскам. Так, в апреле 1984 года при авиационном ударе, предварявшем начало Панджшерской операции, группа Су-17, работавшая из Союза, из-за навигационных ошибок спутала место удара. Маршрут был неближним, и летчикам приходилось брать с собой двухметровый рулон карты, пользоваться которой в кабине было затруднительно. После набора противоречивых команд с КП группа вышла к похожему населенному пункту, по которому и отбомбилась РБК-250. Тут же в эфире раздались крики с земли – «нас бомбят «стрижи», остановите их!» Накрытым оказался свой мотострелковый батальон в гарнизоне Чаугани, прямо у дороги на Саланг. На счастье, бомбы легли неточно и обошлось без пострадавших. Летом 1984 года под Кандагаром ведущий группы Су-17, отказавшийся от помощи авианаводчика, по ошибке сбросил бомбы на свой пехотный батальон. Погибли четыре человека и девять были ранены.

Вьючный караван на снимке с самолета-разведчика

Другим недостатком было частое отсутствие точных данных о ПВО противника (по сведениям разведки, в районах базирования моджахедов в 1982 году насчитывалось до 30–40 зенитных средств, а в опорных пунктах – до 10). Зенитные пулеметы и ЗГУ маскировались, прятались в укрытиях и быстро выдвигались на огневые позиции. Шаблонность атак и затягивание времени на обработку цели в таких условиях становились опасными. В районе Кандагара летом 1983 года Су-17М3 был сбит при выполнении шестого (!) захода на цель[18]. Другими причинами потерь были ошибки пилотирования и отказы техники.

С ноября 1986 года в Афганистане работала очередная группа 136-го апиб. В этот «заезд» на Су-17 появились первые приметы индивидуальности. Ими стали звездочки на бортах, отмечавшие «личный счет» машин (отнюдь не летчиков, так как в наших ВВС не существовало практики закрепления самолета за конкретным летным экипажем, и назначенные в плановой таблице летчики могли в разные дни вылетать на разных самолетах, выделяемых к летной смене; вместе с тем, часто летая на одном самолете или будучи «расписанным» на него на случай вылета по тревоге, летчик привычно мог считать его «своим»). Прежде никаких вольностей и тем более изображений на самолетах, так любимых на западной технике, не допускалось и машины различались разве что бортовыми номерами. Единственным исключением была эмблема «Отличный самолет», означавшая успехи экипажа в соцсоревновании в части, со стилизованным изображением силуэта самолета в пятиугольнике, напоминавшем тогдашний «знак качества» промышленных товаров.

Появившаяся в авиации 40-й армии практика отметки «заслуг» машины основывалась на закреплении за ней технического экипажа, в обязанность которого входила не только подготовка самолета, но и фиксирование налета часов и каждого вылета в журнале подготовки, подобно записям летчика в его летной книжке. Они могли получить зримое отражение, когда техник наносил на борт очередную звезду «за боевые», подобно тому, как в Отечественную войну отмечались воздушные победы. В отличие от практики военного времени, проведенной соответствующим приказом по Вооруженным силам, в Афганистане она явилась «инициативой снизу», и подобная самостоятельность долгое время не поощрялась. Однако затея с отметками боевых заслуг прижилась, понравилась, и летом 1987 года звездочки на бортах утвердились почти повсеместно и практически одновременно на Су-17 136-го апиб, МиГ-23 190-го иап и Су-25 378-го ошап.

Первое время нормой было нанесение под козырьком фонаря Су-17 контрастной и хорошо заметной звездочки белого цвета за 10 боевых вылетов. К ним относились вылеты на боевое применение, разведку и «свободную охоту», однако перегоночные полеты, облеты техники и вылеты в учебных целях таковыми не считались, и попытки «приписок» не поощрялись ни среди летчиков, ни среди техников. Форма нанесения и количество в ряду могли варьироваться от 4 до 10, однако размер был единым, так как всеми в части использовались одни трафареты. Позже, когда оказалось, что объемы боевой работы нарастают подобно снежному кому, чирчикцы перешли на оформление звездочкой 25 вылетов – практика, оставшаяся исключительной в полках на самолетах этого типа (прочие, подхватив почин, ограничивались «десятичным» нормативом, чего было достаточно для года работы в Афганистане). Иногда звездочка наносилась только белым контуром (за неполный десяток вылетов) и закрашивалась полностью при достижении «нормы».

Индивидуальной меткой чирчикских Су-17МЗ стал мультипликационный зеленый дракончик, в разных исполнениях наносившийся на носу слева. Иногда в лапах он нес бомбу, довольно пыхтя и ухмыляясь. Дракон оказался настолько симпатичен, что вскоре его можно было встретить и на аэродромной технике. «Бирочка» на заправщиках и АПА, встречавших новичков на афганских аэродромах, становилась местной приметой. Неудивительно, что вскоре она была заимствована сменщиками и чирчикского дракончика иной раз изображали на других самолетах.

Сменявший чирчикцев 156-й Эльбингский полк истребителей-бомбардировщиков из Мары имел славную боевую историю, с честью пройдя Великую Отечественную войну в роли истребительного. Теперь ему предстояло вновь принять участие в боевых действиях, уже в качестве ударного. В этот период истребители-бомбардировщики ВВС 40-й армии продолжали действовать силами одной эскадрильи численностью в 12 самолетов. Первую эскадрилью 156-го полка ввели в Афганистан 11 мая 1983 года, и она посменно с другой эскадрильей полка работала с аэродромов Кандагара и Шинданда в течение полутора лет – до ноября 1984 года.

Его боевая работа пришлась на период наивысшего накала военных действий, и афганская кампания стоила полку семи потерянных самолетов и двоих погибших летчиков.

Почин чирчикского полка отмечать память погибших присвоением их имени боевым машинам был подхвачен сменщиками 156-го апиб. Именными в части стали два Су-17МЗ – «Валерий Костяев» (бортовой номер «20») и «Николай Нагибин». Старший летчик старший лейтенант В. Костяев разбился под Кандагаром 18 августа 1983 года, атакуя цель ведомым в паре. Из пикирования его самолет не вышел, врезавшись в землю в полусотне метров от цели. Пара заходила в атаку с небольшой высоты, и стал ли причиной зенитный огонь или не хватило высоты для вывода, однозначно установить не удалось. В сборниках по боевому опыту это происшествие было охарактеризовано как «следствие недостаточной подготовки и переоценки своих возможностей летчиком».

При сходных обстоятельствах погиб и начальник разведки полка майор Н. Нагибин. 17 января 1984 года летчик, недавно прибывший в ДРА с полковой сменой, выполнял свой первый боевой вылет. Группа МиГ-21 и Су-17 бомбила цели в горном районе южнее Шинданда. Самолет Нагибина произвел бомбометание, однако при выводе из пикирования столкнулся со склоном горы и взорвался. Вскоре на месте падения высадилась поисковая группа, нашедшая лишь обломки со следами пулевых попаданий. Попыток катапультирования летчик не предпринимал, оставшись в кабине.

Больше потерь личного состава полк не понес – другим сбитым летчикам 156-го апиб удалось спастись. Примечательным в списке потерь стало то, что по большей части от огня противника доставалось достаточно опытным летчикам из командного состава, подтверждая справедливость слов известной среди летчиков-«афганцев» песни:

При вылете на самостоятельную «охоту» разведчик несет контейнер ККР и пару блоков Б-8М

Звено самолетов 263-й эскадрильи капитана Александрова возвращается с боевого задания

Называли и другую причину высоких потерь: недавний перевод из авиации ПВО и недостаточную выучку для работы в новой роли (как-никак, прежде летчикам даже с высоким стажем не приходилось заниматься ударами по наземным целям – работой, требовавшей качественно иной подготовки, отработки приемов боевого маневрирования и противодействия ПВО). В числе сбитых за год работы полка были комэска майор А. Мухин, начштаба эскадрильи майор Н. Тимохин и начштаба полка подполковник Г. Бузов. Минуты отделяли от гибели старшего лейтенанта Сергея Соколова, сбитого