Читать онлайн «Война США в Афганистане. На кладбище империй». Страница 53

Люди опасаются за свою жизнь, если выступают против талибов»68.

Опрос общественного мнения, проведенный по заказу Командования объединенных сил в Афганистане, показал, что примерно 50 или больше процентов респондентов на востоке и юге не имели еженедельных контактов с Афганской национальной полицией. Тот же опрос показал, что полиции доверяют менее 20 процентов респондентов в большинстве восточных и южных провинций 69. Это создавало эффект домино. Сельским жителям на юге и востоке Афганистана, сотрудничавшим с властями или открыто поддерживавшим их, грозила опасность со стороны «Талибана» и других оппозиционных группировок.

К концу 2005 г. проправительственные силы и их сторонники все активнее покидали сельские районы южных восточных провинций, которые переходили под контроль талибов и других группировок. Этот процесс не особенно отличался от методов, которые использовали моджахеды во время войны против Советского Союза, когда они сосредоточили свои усилия на взятии под контроль афганской провинции. Населению, практически лишенному выбора, не оставалось ничего, кроме как активно или молчаливо поддерживать мятежников. Анализ, подготовленный по заказу сил НАТО в Афганистане, показал, что уровень поддержки «Талибана» положительно коррелирован с сельскими районами, в том числе из-за того, что там либо присутствуют минимальные контингенты правительственных войск, либо их там нет совсем. «Возможности властей защитить население за пределами административных центров провинций ограниченны, – говорится в том же анализе. – Большинство населения в центрах провинций уверено, что правительство может защитить его от мятежников. В сельской местности такого мнения придерживается меньшая часть населения»70.

В то время как Соединенные Штаты направили основные усилия и ресурсы на создание Афганской национальной армии, полиции повезло меньше. Реализация программы подготовки полиции была поручена Германии, которая не смогла обеспечить ее нормальное финансирование и, по существу, провалила. Усилия Соединенных Штатов, направленные на исправление ситуации, закончились практически ничем, так как Государственный департамент прибегнул к услугам компании DynCorp International, которая не располагала возможностями создания полиции с нуля в обществе, расколотом на племена. Когда в 2006 г. американские военные попытались спасти программу, ей уже был нанесен огромный ущерб. Негативные последствия этого можно было бы минимизировать, если бы правительство Афганистана не начало разваливаться из-за других причин.

Спустя несколько лет после падения «Талибана» среди афганских интеллектуалов получил распространение анекдот. Афганец приходит на прием к министру внутренних дел. «Министр, – говорит он, – вы должны решить проблему коррупции в нашем правительстве. Народ все больше раздражают коррумпированные и корыстные правительственные чиновники». Внимательно выслушав посетителя, министр отвечает: «Вы убедили меня в том, что это действительно серьезная проблема. Сколько вы мне заплатите, чтобы решить ее?»

Доверие афганцев к своему правительству стремительно падало по мере того, как росло возмущение растущей коррупцией и некомпетентностью. Высокопоставленные американские политики знали об этом и были очень озабочены. Генерал-лейтенант Дэвид Барно говорил, что важнейшим барьером на пути распространения мятежа в Афганистане является «крепкая власть», способная в том числе удовлетворять самые существенные потребности населения 1. Международные организации, в частности Всемирный банк, были готовы всемерно поддерживать афганское правительство. В экспертной оценке Всемирного банка говорится об «инвестициях в физическую инфраструктуру (в частности, дороги, системы водо– и электроснабжения), сельское хозяйство, систематизацию земли и собственности, создание здорового бизнес-климата с доступом к квалифицированным кадрам и капиталам, управление, здравоохранение и образование»2.

Проблема заключалась не в том, что афганские лидеры и руководители других государств не могли понять важность прочности и качества власти и ее влияние на ход гражданской войны. В принципе, все только и делали, что говорили о необходимости крепкой и качественной власти и о ее приоритетности. Не получилось слова превратить в реальность. «Большинство жаловалось на политику, – пояснил Рональд Нойман, вспоминая о своей работе на посту посла США в Афганистане, когда мы с пили с ним кофе в центре Вашингтона. – Но вот чего у нас не хватало, так это способности претворять ее в жизнь»3. Проблема, сказал Нойман, была сродни той, о которой говорится в басне Эзопа «Кот и колокольчик». Мыши собрались на совет, чтобы придумать, как им защитить себя от кота, который так досаждает им. Самое лучшее, предложила одна мышь, это повесить на шею коту колокольчик. Идея была встречена с энтузиазмом. Но оставалось решить еще один важный вопрос: кто повесит на кота колокольчик? «Все заключалось в реализации политики, – сказал Нойман. – Раз не оказалось добровольцев, политика стала бесполезной»4.

Согласно результатам опроса общественного мнения, проведенного в 2004 г. фондом «Азия», афганцы считали самыми важными местными проблемами отсутствие рабочих мест и электроснабжения 5. В течение следующих двух лет отсутствие работы и электричества по-прежнему оставалось важнейшей проблемой, к списку добавился еще доступ к воде 6. Опросы, проведенные правительством США, дали похожие результаты (большую часть из них не опубликовали). Согласно исследованию, проведенному Госдепартаментом 30 августа – 9 сентября 2006 г., афганцы, поддерживающие «Талибан», жаловались на острую нехватку питьевой воды и отсутствие работы 7.

Зарубежные государства и организации прилагали усилия, чтобы помочь решить эти проблемы, но цели так и не достигли. Одно из исследований показало, что основными получателями помощи стали представители «городской элиты»8. Это вызывало сильное раздражение и недовольство у сельского населения. Нет сомнений в том, что правительство Афганистана страдало от огромного количества системных проблем и испытывало трудности с привлечением в страну опытных профессионалов в области менеджмента. Слабость администраций и отсутствие контроля в некоторых провинциях сделали невозможной реализацию налоговой политики. Во многих сельских районах правительство даже не пыталось собирать налоги. В 2004 г. Всемирный банк предупреждал о «слабой центральной администрации, которая не может обеспечить своевременные выплаты и руководство своими сотрудниками в провинциях и округах». Он пришел к выводу, что представителям власти «на провинциальном и окружном уровне срочно необходимы ресурсы и поддержка для выполнения работы на надлежащем уровне. И, в свою очередь, необходимы механизмы на всех уровнях власти для того, чтобы гарантировать наличие подотчетности… встроенной в административную систему»9.

К 2005 г. только 6 процентов населения Афганистана получали электроэнергию из сети электроснабжения 10. Эти счастливцы, тем не менее, страдали от частых случаев падения напряжения, перебоев и временного прекращения подачи электроэнергии. Сложившаяся катастрофическая ситуация являлась следствием отсутствия инвестиций в энергетику со стороны афганского правительства и международного сообщества, а также плохого обслуживания сети. Огромный дефицит генерируемой мощности (что компенсировалось закупками электроэнергии в соседних государствах) усугублялся неадекватным состоянием сети, плохим электрораспределением и отсутствием резервного оборудования. Электроэнергию в основном доставляли в города, а не в сельские районы из опасений сделать доступной для талибов.

Афганское правительство поставило амбициозную цель увеличить охват электросетями городских районов до 90 процентов в 2015 г.11. Для тех, кто был достаточно обеспечен, чтобы купить генератор, электричество не было проблемой. Их потребности удовлетворялись доминирующим в Афганистане неформальным сектором экономики. Например, значительная часть потребляемой электроэнергии вырабатывалась маломощными генераторами. «Большинство афганцев, – говорилось, тем не менее, в докладе Всемирного банка, – по-прежнему не имеют надежного доступа к источникам электроэнергии и чистой воды. Таким образом, положение, которое имело место в 70-х годах и во время длительного конфликта, когда базовые социальные услуги был недоступны большей части народа Афганистана, не изменилось в принципе, за исключением системы базового образования, которое значительно улучшилось после прихода американцев в 2001 г.»12.

Многочисленные попытки правительства решить проблему электроснабжения успеха не принесли. Например, в 2002 г. кабинет Карзая изучал вопрос импорта электроэнергии в Кабул из Узбекистана, который уже поставлял ее в северные районы вокруг Мазари-Шарифа, и дополнительного строительства небольшой местной газовой электростанции. Кабул получал минимальное количество электроэнергии от трех гидроэлектростанций – Наглу (мощность 100 мегаватт), Махи-Пар (мощность 66 мегаватт) и Сароби (мощность 22 мегаватта). Однако из-за недостаточной многоводности реки Кабул круглый год могла функционировать только ГЭС Наглу 13. Правительство Узбекистана согласилось в принципе снабжать Афганистан энергией, но взамен потребовало, чтобы Афганистан помог оплатить переделку и строительство линий электропередачи на коротком участке узбекской территории вблизи афганской границы. Дебаты в правительстве зашли в тупик, решение не принималось до 2004 г. На 2007 г. по бюрократическим причинам электричество из Узбекистана в Кабул по-прежнему не поступало, и линии электропередачи на узбекской территории до афганской границы все еще не построены 14.