Читать онлайн «Посмертные записки Пиквикского клуба». Страница 145

Этот субъект первый заметил, что мистер Пиквик на них смотрит. Он подмигнул Зефиру и с насмешливой серьезностью попросил его не будить джентльмена.

— Как! Да благословит бог честное сердце и душу джентльмена! — воскликнул Зефир, оглядываясь и притворяясь крайне изумленным. — А ведь джентльмен не спит. Эй, Шекспир!.. Как поживаете, сэр? Как поживают Мэри и Сара, сэр? Как поживает милая старая леди у себя дома, сэр? Не будете ли вы столь любезны уложить мои поклоны в первый же маленький пакет, какой вы пошлете туда, сэр, и сказать, что я бы их раньше прислал, да только боялся, как бы они не разбились в повозке, сэр?

— Не надоедайте джентльмену банальными любезностями, когда вы видите, что ему не терпится выпить, — игриво сказал джентльмен с бакенбардами. — Почему вы не спросите джентльмена, что он будет пить?

— Ах, боже мой, я совсем забыл, — отозвался тот. — Что вы будете пить, сэр? Желаете ли вы портвейну, сэр, или хересу, сэр? Я порекомендовал бы эль, сэр, или, может быть, вы хотите отведать портеру, сэр? Осчастливьте меня разрешением повесить ваш ночной колпак, сэр.

С этими словами говоривший сорвал сей предмет туалета с головы мистера Пиквика и мгновенно напялил его на голову пьяного, который, твердо убедившись в том, что услаждает многочисленную аудиторию, продолжал меланхолически распевать комические куплеты.

Насильно сорвать ночной колпак со лба человека и водрузить его на голову неизвестному джентльмену неопрятной внешности — такой остроумный поступок, как бы он ни был оригинален сам по себе, относится бесспорно к разряду тех, которые именуются издевательством. Оценив его именно так, мистер Пиквик, отнюдь не предупреждая о своем намерении, энергически спрыгнул с постели и нанес Зефиру такой ловкий удар в грудь, что в значительной мере лишил его той легкости дыхания, которая связывается иногда с именем Зефира; после сего, снова завладев своим ночным колпаком, он смело принял оборонительную позицию.

— А теперь выходите, оба… оба! — воскликнул мистер Пиквик, задыхаясь как от волнения, так и от потери некоторого запаса энергии.

После такого смелого приглашения достойный джентльмен придал своим кулакам вращательное движение, дабы устрашить противников научными приемами.

Храбрость ли мистера Пиквика, весьма неожиданная, или сложный маневр, проделанный им, когда он вскочил с постели и набросился на человека, отплясывающего матросский танец, произвели впечатление на его противников неведомо, но впечатление было произведено, ибо, вместо того чтобы немедленно покуситься на человекоубийство, — а мистер Пиквик твердо верил, что они это сделают, — они приостановились, поглядели друг на друга и, наконец, от души расхохотались.

— Ну, вы молодчина, и теперь вы мне еще больше нравитесь! — объявил Зефир. — Прыгайте скорее в постель, пока не схватили ревматизма. Надеюсь, не сердитесь? — добавил он, протягивая руку величиною с желтую гроздь пальцев, которая раскачивается иной раз над дверью перчаточника.

— Нисколько! — отвечал мистер Пиквик с большой поспешностью, ибо теперь, когда возбуждение улеглось, он почувствовал, что у него зябнут ноги.

— Удостойте чести и меня, — сказал с вульгарным акцентом джентльмен, украшенный бакенбардами, подавая правую руку.

— С большим удовольствием, сэр, — сказал мистер Пиквик и после продолжительного и торжественного рукопожатия снова забрался в постель.

— Меня зовут Сменгль, сэр, — сказал человек с бакенбардами.

— О! — сказал мистер Пиквик.

— Меня — Майвинс, — сказал человек в чулках.

— Очень рад слышать, сэр, — сказал мистер Пиквик.

— Кхе, — кашлянул мистер Сменгль.

— Вы что-то сказали, сэр? — осведомился мистер Пиквик.

— Нет, я ничего не говорил, сэр, — отвечал мистер Сменгль.

— Мне послышалось, будто вы что-то сказали, сэр, — пояснил мистер Пиквик.

Все это было очень изысканно и вежливо, и в довершение удовольствия мистер Сменгль многократно заверил мистера Пиквика в том, что питает величайшее уважение к чувствам джентльмена, каковое заявление несомненно делало ему честь, ибо отнюдь нельзя было предположить, чтобы он знал, каковы эти чувства.

— Проходили через суд, сэр? — полюбопытствовал мистер Сменгль.

— Как? — переспросил мистер Пиквик.

— Через суд… на Портюгел-стрит[133]… Суд для освобождения от… Ну, да вы знаете.

— О нет, — отвечал мистер Пиквик. — Нет!

— Надеетесь скоро выйти? — предположил Майвинс.

— Боюсь, что нет, — ответил мистер Пиквик. — Я отказался уплатить возмещение убытков и в результате очутился здесь.

— А меня погубила бумага, — сказал мистер Сменгль.

— Вероятно, торговали писчебумажными товарами, сэр? — наивно осведомился мистер Пиквик.

— Торговал писчебумажными товарами? Нет, черт бы меня подрал! Так низко я никогда не опускался. Никакой торговли. Под «бумагой» я подразумеваю расписки.

— О, вы употребляете это слове в таком смысле? Понимаю, — сказал мистер Пиквик.

— Черт возьми! Джентльмен должен быть готов к превратностям судьбы, — продолжал Сменгль. — В чем же дело? Вот я сижу во Флитской тюрьме. Так. Прекрасно. Ну, так что же? От этого мне не хуже, правда?

— Еще бы! — отвечал мистер Майвинс.

И он был совершенно прав, ибо мистеру Сменглю отнюдь не стало хуже, ему стало даже лучше, ибо для того, чтобы попасть в тюрьму, он без затрат приобрел некоторые драгоценности, давным-давно заложенные ростовщику.

— Да, но послушайте, — сказал мистер Сменгль, — во рту пересохло. Давайте прополощем горло каплей горячего хереса. Новичок ставит, Майвинс доставляет, я помогу распить. Это во всяком случае справедливое и достойное джентльмена разделение труда, будь я проклят!

Не желая затевать новую ссору, мистер Пиквик охотно согласился на это предложение и вручил деньги мистеру Майвинсу, который немедленно отправился в столовую исполнять поручение.

— Послушайте, — шепнул Сменгль, как только его друг вышел из комнаты, — сколько вы ему дали?

— Полсоверена, — сказал мистер Пиквик.

— Он чертовски приятный джентльмен, — сообщил мистер Сменгль, — дьявольски приятный. Другого такого я не знаю, но…

Тут мистер Сменгль запнулся и с сомнением покачал головой.

— Вы допускаете возможность, что он присвоит эти деньги? — осведомился мистер Пиквик.

— О нет! Заметьте — я этого не говорю, я подчеркиваю, что он чертовски приятный джентльмен, — сказал мистер Сменгль. — Но, пожалуй, если бы кто-нибудь сбегал вниз посмотреть, не сунул ли он случайно носа в кувшин или как-нибудь по ошибке не потерял денег, когда будет возвращаться сюда, это было бы неплохо. Эй, вы, сэр, сбегайте-ка вниз да присмотрите за джентльменом, слышите?

Эта просьба была адресована робкому нервному человечку, чья внешность свидетельствовала о большой бедности, который все время сидел съежившись на кровати, по-видимому ошеломленный новизной своего положения.

— Вы знаете, где столовая, — сказал Сменгль. — Сбегайте туда и скажите джентльмену, что вы пришли помочь ему нести кувшин. Или нет… постойте… вот что я вам скажу… я вам скажу, как мы его надуем, — сообщил Сменгль с лукавой миной.

— Как? — полюбопытствовал мистер Пиквик.

— Передайте ему, чтобы он истратил сдачу на сигары. Блестящая мысль! Бегите и скажите ему, слышите? Не пропадут! — обратился Сменгль к мистеру Пиквику. — Я их выкурю.

Этот маневр был столь остроумен и вдобавок проведен с таким невозмутимым спокойствием и хладнокровием, что мистер Пиквик не имел ни малейшего желания ему препятствовать, даже если бы это было в его власти.

Вскоре мистер Майвинс вернулся с хересом, который мистер Сменгль налил в две маленькие надтреснутые кружки, предварительно заметив, — имея в виду самого себя, — что джентльмен не должен привередничать при таких обстоятельствах и что он лично не считает для себя унизительным пить прямо из кувшина. В доказательство своей искренности он немедленно выпил половину залпом за здоровье всей компании.

Когда таким путем была достигнута полная гармония, мистер Сменгль начал занимать своих слушателей рассказом о различных романических похождениях, которым он время от времени предавался, включая в свой рассказ интересные анекдоты о чистокровной лошади и великолепной еврейке — обе отличались исключительной красотой и обеих домогались аристократы и дворяне Соединенного королевства.

Задолго до того, как закончилось сообщение этих занимательных подробностей из биографии джентльмена, мистер Майвинс улегся в постель и захрапел, предоставив робкому незнакомцу и мистеру Пиквику извлекать пользу из жизненного опыта мистера Сменгля.

Но и эти два упомянутых джентльмена получили меньше пользы от трогательных повествований, чем могли бы получить. Мистер Пиквик некоторое время пребывал в дремотном состоянии, как вдруг ему смутно почудилось, будто пьяный возобновил свои комические куплеты, а мистер Сменгль с помощью кувшина воды деликатно намекнул ему о нежелании присутствующих слушать пение. Затем мистер Пиквик опять погрузился в сон, неясно сознавая, что мистер Сменгль все еще рассказывает историю, суть коей, по-видимому, сводилась к детальному разъяснению вопроса о том, как он одновременно подделал расписку и поддел джентльмена.