Читать онлайн «Путешествия вокруг света». Страница 139

Манилу окружает с трех сторон пространная долина, по которой протекают в разных направлениях реки. Некоторые из них соединены каналами между собою и с главною рекою Пасиг, на левом берегу коей стоит крепость.

Река Пасиг способствует доставлению с берегов озера, на коих находится до ста индейских селений, произведений сего острова. Кроме сей реки, в Манильский залив впадает шесть довольно больших рек, глубина коих позволяет грузовым лодкам острова за произведениями оного и ходить на немалое расстояние внутрь для отвоза туда европейских товаров. С отдаленными же частями оного и с другими соседственными островами жители имеют сообщение посредством мореходных судов.

Манила есть один из городов, свидетельствующих о прежних подвигах испанцев. Правильная обширная крепость с замком и многими наружными укреплениями, обведенная глубокими рвами и одетая камнем снаружи и внутри, воздвигнутыми на краю света, показывает какого труда и иждивения стоило испанцам занятие сего места.[272] Но если присовокупить к сему огромные каменные[273] публичные и частные здания, каменные мосты через реку и разные каналы и каменные же на сваях молы и сравнить заведения сии с нынешними их делами, то нельзя не сказать, что прежние испанцы были совсем другой народ.

Из публичных зданий более прочих огромностью своею привлекают на себя внимание путешественников: соборная церковь, дома генерал-губернатора и архиепископа, дом Филиппинской компании, три или четыре монастыря, дом кабилды, или градской думы, табачная фабрика и пр.; но самое обширное здание есть бывший коллегиум иезуитов, в котором теперь помещаются семинария и гарнизон. Все сии здания построены весьма крепко, судя по толщине стен и сводов, к чему, вероятно, подали повод случающиеся иногда здесь землетрясения,[274] кои вообще бывают слабы и даже едва чувствительны; но где они есть, там могут быть и сильнее.

Дома обывателей, кроме индейских, построены из такого же материала, как и казенные здания, и все вообще о двух этажах: в нижних находятся подвалы, кладовые, конюшни и сараи, а в верхних – жилые покои. Образ построения манильских домов весьма удачно приспособлен к климату и, по моему мнению, лучше всех тех, мною виденных, которые употребляют европейцы в жарких странах.

Жары здесь бывают несносные. Март, апрель, май и июнь месяцы составляют здешнее лето. В сие время жители, имеющие состояние, уезжают в загородные дома, и в городе производство дел прекращается; но даже и в те месяцы, которые здесь зимними назвать можно, термометр часто возвышается до 30°. В таком климате, в домах, построенных по обыкновенному европейскому расположению, было бы почти невозможно жить. Здесь комнаты второго, или жилого, этажа пространны и весьма высоки. В лучших домах имеют они до 3 сажен вышины. В стенах окон нет, а на расстоянии от 10 до 12 футов сделаны большие двери, против коих кругом всего дома идет крытый коридор, шириною в 4 и 5 футов, утвержденный на выдавшихся за стену концах матиц. Снаружи сего коридора от пола фута на 4 обнесен он легким деревянным балюстрадом, на коем поставлены мелко переплетенные задвижные рамы; вместо стекол в них вставлены выполированные плоские устричные раковины. Рамы сии можно все задвинуть и закрыть ими весь коридор или, отодвинув, открыть оный. Первое делается с той стороны, откуда дождь ветром наносится или солнце сияет, ибо раковины, хотя и пропускают свет немногим слабее того, какой сквозь стекла проходит, но солнечные лучи в них не проницают и воздух внутри покоев нагреть они не могут; а коридор, будучи открыт со стороны ветра, прохлаждает воздух.

Имя Манила принадлежит той части города, которая находится в стенах крепости и где, кроме испанцев, никому жить не позволяется; но весь город состоит из разных предместий, простирающихся на несколько верст в длину.

Строение в предместиях каменное, во всем подобное находящемуся в городе, кроме лавок, которые составляют длинные ряды одноэтажных низких зданий, и жилищ простого народа, находящихся на самых выездах из предместий. Сии последние похожи на шалаши, поставленные на столбах; сделаны они из дерева бамбу и покрыты кокосовыми листьями. Слабые сии строения, судя по климату, довольно покойны для живущих в них. В предместиях улицы широки, но в городе весьма узки; сие немало вредит жителям в столь жаркой стране.

Число жителей в самом городе, или в собственно называемой Маниле, простирается до 10 тысяч, а со всеми предместиями более ста тысяч. Я не думаю, чтоб испанцы увеличивали настоящее число жителей, ибо в бытность мою здесь я всякий день ездил по всем частям города и везде находил улицы, наполненные народом; множество людей занимается также на реках, где они и живут в своих лодках. На всем же острове Лукония испанское правительство считает до миллиона подданных, а вообще на Филиппинских и Марианских островах два миллиона с половиною. Но если это правда, то по крайней мере в сем числе считаются многие тысячи, которые, обитая в неприступных горах, не только не признают над собою владычества испанцев, но и сами нередко делают на них набеги.

Здешние жители состоят из следующих классов: первый составляет духовенство, которое здесь, как и во всех испанских колониях, весьма многочисленно и имеет главою архиепископа, живущего в Маниле, и несколько епископов, находящихся в провинциях. В Маниле считается 5 монастырей мужских и 3 женских.

Малайцы с острова Лукония, живущие в Маниле

Рисунок М. Тиханова

Гражданские и военные чиновники, кои почти все из испанцев, присланных из Европы или родившихся здесь, но от испанских родителей, составляют второй класс, к коему принадлежат и иностранцы, служащие в испанской службе.[275] Хотя б сему классу и надлежало стоять первым, но я помещаю их по степени народного уважения, а здешние жители духовных всем предпочитают. Гражданским и военным чиновникам здесь весьма мало дела, и они проводят время в праздности, курении сигарок и карточной игре, за которую садятся даже с самого утра; словом, в Маниле ломбер то же, что в России бостон или вист.

В третий класс можно поместить купцов, владетелей плантаций и содержателей сахарных и ромокуренных фабрик. В сем классе есть много богатых людей, и почти все они имеют чины полковников, майоров, капитанов и пр., в которые их производит генерал-губернатор, определяя в земское войско, долженствующее собираться в случае ожидания неприятельских покушений. Для них учреждены весьма богатые мундиры, без которых люди сии никогда не показываются в публике. В Маниле нет ни одного владельца дома, который бы не имел милиционного чина и не щеголял в мундире, вышитом золотом или серебром. Впрочем, они не одним нарядом в сем звании пользуются, но всеми почестями и преимуществами, кроме жалованья, наравне с чиновниками королевских войск, а оные немаловажны. К чести, однако ж, нынешнего правительства надобно сказать, что мы не нашли уже в Маниле той чинности и пустых, отяготительных церемоний, на которые Лаперуз жалуется. Он говорит, что в его бытность здесь число лошадей в экипажи запрягалось по рангам, и в улице или на дороге младший старшего себя чином объехать не мог. Ныне это вовсе оставлено. Я несколько раз видал на публичном гулянье, что всякий, кто хотел, объезжал карету самого генерал-губернатора.

При захождении солнца, ибо днем жары здесь нестерпимы, жители Манилы прогуливаются кругом крепости, при самой подошве гласиса, по гладкой, широкой дороге. Прекрасный вид крепостных строений и города, с одной стороны, высокие отдаленные горы, с другой, и открытое положение долин и полей, не прерывающих нимало прохладительных ветров, делают прогулку сию чрезвычайно приятною. Экипажи здешние состоят в каретах и колясках, запряженных парою; один генерал-губернатор ездит в четыре лошади с почетным конвоем. После купцов следует класс торгующих в лавочках и ремесленников. Люди сии, почти все без изъятия, суть поселившиеся здесь китайцы. Китайцы же – столяры, плотники, кузнецы, портные, сапожники, хлебники, мясники и пр. Словом, все мастерства ими отправляются: в числе ремесленников нет ни одного испанца и весьма мало природных жителей. Китайцы сии, которых в Маниле считается до шести тысяч, весьма искусны в своих ремеслах и крайне трудолюбивы, но они не стыдились с нас просить за вещь в пять и шесть раз дороже настоящей цены.

Кажется, что, кроме обыкновенного покровительства законов, китайцы никакими особыми правами и преимуществами в сравнении с простым народом не пользуются, а напротив того, обременены налогами, ибо платят подати королю по 6 пиастров (30 рублей) в год с каждой души; да городу за позволение держать лавку или отправлять ремесло по 5 пиастров (25 рублей), между тем природные жители платят только в год с души подати 5 реалов (3 рубля 10 копеек).