Читать онлайн «Сборник». Страница 53

План операции «Дессау» был простым и прямым. Основной удар будет нанесен в центре, где сосредоточены силы XLIV немецкого и III турецкого корпусов под общим командованием генерала де Ангелиса. На первом этапе двум егерским дивизиям предписывалось, наступая вдоль железнодорожной линии, ведущей от Эрзерума, прорвать оборону противника и захватить Тифлис (Тбилиси), прервав тем самым железнодорожное сообщение и нефтепроводы, связывающие Баку и черноморское побережье. Если захват Тбилиси не повлечет за собой окончательный крах советских позиций на Кавказе, XLIV корпус оставит в городе небольшой гарнизон турецких войск, а сам двинется на восток, чтобы нанести удар по Баку одновременно с Первой танковой армией, которая будет штурмовать город с севера. Действующие на левом фланге XLIV немецкого корпуса III и IV турецкие корпуса 3-й армии под командованием генерала Орбая должны будут отбросить противника от линии железной дороги и запереть советские войска на побережье Черного моря. Второй задачей 3-й армии явится захват важного морского порта Батуми. Эту задачу генерал Орбай поставил перед X и XI корпусами своей армии, надеясь при этом, что, когда будет взят Тбилиси, этот город будет без боя захвачен войсками стран «оси». Возглавляемая генералом Гюрманом 2-я турецкая армия силами одного своего корпуса (а именно VIII) должна будет обеспечить прикрытие правого фланга наступающего немецкого XLIV корпуса. Два других ее корпуса должны будут наступать на Баку вдоль советско-иранской границы. На XVII корпус генерала Гюрмана возлагалась задача обеспечения обороны к востоку от озера Ван, и на него же возлагалась обязанность обеспечения стыка с VII корпусом 5-й армии. Несмотря на ограничения, накладываемые устным приказом Чакмака, 5-й армии было поручено овладеть Мосулом в Ираке, а 4-я армия имела приказ взять Алеппо. Турецкий Генеральный штаб отдавал себе отчет в том, что Турции было не по силам завоевать Ирак или Сирию, и поэтому выбор военных пал на цели, которые позволяли надеяться на контроль над железной дорогой Багдад — Бейрут и на возможность оказать влияние на послевоенный раздел территорий.

Наконец были отданы все приказы и проведены все инструктажи, и началась непосредственно операция «Дессау». О ее начале возвестил короткий, но хорошо спланированный артиллерийский обстрел, проведенный перед самым рассветом 2 сентября. Имея небольшое количество крупнокалиберной артиллерии и будучи ограниченными в боеприпасах, турки и немцы не могли позволить себе проводить массированную артиллерийскую подготовку в масштабах, которые стали нормой на Восточном фронте. Вместо этого они использовали готовых к предательству агентов из местных, которые определяли точное положение позиций советских войск, что позволило вести меткий прицельный артиллерийский обстрел, который сеял панику среди необстрелянных русских солдат и прикрывал выдвижение наступающих. На центральном участке фронта были в общем успешными действия войск XLIV корпуса и III турецкого корпуса. В боях первых нескольких дней они смогли прорваться сквозь зачастую плохо организованную оборону русских и захватить несколько важных участков территории. 3-я турецкая армия, которая вела боевые действия ближе к берегу Черного моря, тоже смогла овладеть большинством объектов ближайшей задачи, пройдя сквозь оборону противника с помощью дружественно настроенного местного населения и уничтожив несколько ее важных укрепленных районов. Однако турецкая 2-я армия, которая действовала на крайнем правом фланге немецкого корпуса, не смогла проявить должной изобретательности в тактике боевых действий и на первых порах не добилась существенных успехов. Такими же вялыми и проводимыми как бы на ощупь оказались атаки более слабых 4-й и 5-й турецких армий, встретивших отнюдь не стойкое сопротивление англичан на фронтах в Сирии и в Ираке.

Боевые действия первых дней определили характер боев на несколько следующих недель. Де Ангелис со своими частями, а также с турецким III корпусом настойчиво и последовательно пробивался к Тбилисской долине[141] невзирая на трудности боевых действий в горах, на плохую погоду и недостаточную поддержку с воздуха. Однако успехи турецкой 2-й армии оказались весьма ограниченными. Атаки ее подразделений были плохо организованы, они не получали практически никакой поддержки ни от имеющихся в наличии более чем скромных сил люфтваффе, ни от своих собственных противовоздушных сил. Кроме того, солдаты вновь сформированных советских 71-й и 72-й армий, которые держали здесь оборону, знали здешние условия не хуже, чем турки, и они оказали стойкое и хорошо организованное сопротивление. Тем не менее к концу сентября турецкий VIII корпус прочно закрепился на позициях к югу от озера Севан, создав коридор глубиною 55 км, вдоль дороги по направлению к Тебризу (Тавризу).

Неожиданно успешным оказалось наступление 3-й армии на Батуми. Задумывая его как не более чем акт диверсии в отношении уязвимого объекта, Орбай ставил задачу связать резервы советского командования и отвлечь его силы от главного наступления далее на юге. Тактика, избранная турками, по форме была близка к тактике боевых действий Первой мировой войны, однако их удар опрокинул 47-ю советскую горнострелковую дивизию. Разбитая в кампании 1941 года и недавно прошедшая переформирование на Кавказе, эта дивизия имела в своем составе множество этнических турок, которые при первой же возможности с радостью сдавались в плен своим соплеменникам. В результате 8-я дивизия X турецкого корпуса 5 сентября вошла в пригород Батуми, что явилось поводом для больших торжеств в Анкаре.

К несчастью для турок, их 8-я дивизия тут же наткнулась на более ожесточенное сопротивление. Командование Закавказского фронта стремительно перебросило сюда подкрепление и нового командующего 12-й армией, а тем временем бригада советской морской пехоты, которую пополнили моряки с боевых кораблей, а также спешно собранный личный состав подразделений, в который вошли все, кто только мог держать оружие, превращали каждый дом города в крепость. Очень скоро 8-я турецкая дивизия была уничтожена, а 6-я и 16-я дивизии оказались втянутыми в затяжные тяжелые бои, разгоревшиеся в Батуми, в этом городе, которому позднее историки Великой Отечественной войны присвоили звание «Сталинграда на Черном море». К концу сентября непрекращающееся сражение измотало, обе стороны, и на какой-то период боевое противостояние вылилось в перестрелку снайперов и в короткие кровопролитные схватки в подвалах домов и в проходах между ними. Однако усилия турецкого XI корпуса, направленные на то, чтобы отрезать город на востоке, а также исполненные героизма и беззаветной храбрости атаки лучших пехотных батальонов турецкой армии в конце концов сделали свое дело, и в начале октября город оказался в руках у турок. Сражение за Батуми дорого обошлось туркам, но оно также потребовало от советской стороны вовлечения больших ресурсов в виде личного состава подразделений, боеприпасов и техники. В силу этого обстоятельства генерал Орбай, укрепляя XI корпус подразделениями, взятыми у IV корпуса, и пробиваясь на север к Поти, одновременно вел боевые действия против противника, оборона которого стремительно приближалась к полному распаду.

Потеря Батуми создала угрозу всей линии обороны русских к северу от этого города, и только то обстоятельство, что 3-я турецкая армия тоже выдохлась в боях, спасало советскую сторону от немедленной катастрофы. При таких обстоятельствах, когда, над четырьмя армиями Северо-Кавказского фронта вставала угроза оказаться отрезанными, а Черноморский военный флот мог вообще прекратить свое существование, Сталин, так или иначе, оказывался перед лицом кризиса. Ужас положения усугублялся успехами, достигнутыми группой армий «А». Несмотря на то, что под Грозным удалось остановить продвижение 1-й танковой армии, 17-я армия в последние дни сентября смогла наконец сломить отчаянное сопротивление советских войск и захватить Туапсе. В результате этого в ловушке оказалось более 10 000 человек личного состава русской армии и военно-морского флота, которые не смогли уйти со своих позиций при обороне Новороссийска.

Пока турки и немцы старались разбить систему обороны русских в горах, союзники по антигитлеровской коалиции старались выработать стратегию согласованного противодействия этой новой угрозе. С точки зрения Кремля, первостепенное значение имели бои под Сталинградом, но по мере того как обстановка на юге становилась все более и более тревожной, Сталин потребовал от своих военных советников «не забывать о Кавказском фронте».[142] У советского руководителя не было никаких намерений забывать о кратчайшей наземной связи между Черным и Каспийскими морями, угроза потерять которую становилась все более и более реальной. Помимо потери источников нефти, которые имеют решающее значение для жизни страны, помимо гибели Черноморского флота, такое отступление могло бы нанести страшный психологический удар и по стране, и по ее армии, одновременно поощряя многие антисоветски настроенные национальные образования СССР. Более того, никоим образом не было ясно, представятся ли хоть какие-то возможности вывести войска, воюющие там. Поэтому вместо приказа об отступлении Сталин направил туда такое количество войск из резерва Верховного командования, какое только могли ему позволить условия битвы под Сталинградом и ограниченные возможности транспортных средств. Сюда были направлены подразделения из Средней Азии и советские оккупационные войска из Ирана. Тем самым была увеличена боевая мощь войск, особенно тех, что противостояли 1-й танковой армии; однако вместе с этим оказались слишком растянутыми линии материально-технического обеспечения. Особенно важным оказалось появление на театре военных действий 53-й армии с задачей подготовить позиции для решительной обороны Баку, а примерно такая же по силе 58-я армия получила приказ оборонять Махачкалу на севере.