Читать онлайн «Сборник». Страница 52

Намерения союзников

Обстановка в середине лета 1942 года складывалась неудачно для союзников. Казалось, что специально в тот момент, когда немецкие атаки с моря и с воздуха вынудили союзников остановить транспортные конвои в Мурманск, ко всем остальным неприятностям добавилась угроза, нависшая над ближневосточной нефтью и над той тоненькой струйкой помощи, что текла в Россию через Иран. В Северо-Западной Африке Роммель к 30 июня добрался до позиций в Эль-Аламейне, и даже ценою кровопролитных атак, которые продолжались весь конец июля, англичане не могли выбить его оттуда. В это же время вооруженные силы Германии, которые, захватив Ростов, шли на юг, достигли северных границ Кавказа и 21 августа установили знамя фашистской Германии на самой большой вершине хребта — на горе Эльбрус высотой 5 642 м. Хотя Гитлер выбранил «глупых скалолазов, которых следовало бы предать военному суду», глубина немецкого продвижения вызвала серьезную озабоченность в Лондоне, Вашингтоне и в Москве. Известия о последних политических шагах Турции усиливали беспокойство. Правда, что разведка пока еще не подтверждала факт присоединения Турции к Пакту стран «оси», но ведь и мобилизация турецкой армии не могла пройти совершенно незаметной, а переброска на восток десяти дивизий из Фракии являлась убедительным доказательством угрозы, нависшей «над северным бастионом, защищающим наши позиции на Ближнем Востоке».[135]

Разведка Великобритании получила неоспоримые доказательства «стремления немцев дойти до Кавказа» еще осенью 1941 года. С наступлением зимы опасение, что такое может произойти, несколько ослабло, но «к августу 1942 года тревога Уайтхолла по поводу германской опасности, нависшей над Ближним Востоком, — да на этот раз при активной поддержке Турции — усилилась вновь».[136] Оккупировав Сирию, Ирак, а также войдя вместе с русскими в Иран в 1941 году, англичане, казалось бы, заняли удобную позицию для того, чтобы оказать помощь своим советским союзникам и чтобы отразить любой удар в направлении Суэцкого канала или Абадана. Однако они не располагали необходимым количеством солдат. Поскольку заметно уменьшилась угроза немецкого вторжения в Англию, сюда можно было бы перебросить какую-то часть войск из метрополии. Однако при этом нельзя было забывать также о фронтах в Египте и в Индии. Тем не менее к осени 1942 года Великобритания смогла под эгидой 10-й армии со штаб-квартирой в Багдаде сформировать войсковое соединение из восьми английских, индийских и польских дивизий. Соединенные Штаты, возможности которых были ограничены участием в операции «Торч»,[137] отказались направить в этот район свои сухопутные войска. Но тем не менее они поставили несколько крайне необходимых здесь эскадрилий истребителей и бомбардировщиков, а также оказали весьма важную помощь в снабжении. Придя к выводу, что самую большую опасность представляет собою удар немецкой армии, направленный через Баку в Азию, руководство Великобритании и Соединенных Штатов решило сосредоточить в 10-й армии все фактические силы, имеющиеся в этом районе, оставив Сирию под прикрытием тонкой сети реальных подразделений и целого столпотворения ложных районов, объединенных впечатляющим наименованием 9-я армия.[138]

Русские были обеспокоены в не меньшей степени, чем их западные союзники. Красная Армия разваливалась на куски под ударами вермахта, и Сталин в попытке задержать наступление немцев до того, как оно достигнет Кавказа, издал жестокий приказ «Назад ни шагу!». Этот приказ в сочетании с перестановками в командовании и сильными подкреплениями должным образом усилил сопротивление советских войск, и продвижение немцев замедлилось. Однако их танки продолжали терзать советскую оборону, а приближающееся вступление в войну Турции очень тяжелым бременем ложилось на советские вооруженные силы. Не было сомнения, что турецкая армия концентрируется у советских границ, и русские пограничники уже докладывали, что на горных участках границы уже наблюдалось проникновение диверсантов на советскую территорию. Они имели задачу разжигать недовольство среди мусульман сталинского государства и проводить «диверсионно-террористические операции на территории СССР».[139] Когда он оказался лицом к лицу с этим растущим кризисом, у Сталина не оставалось иного выбора, кроме того, что выделить дополнительные силы из резерва Ставки главного командования и провести переброску частей из состава оккупационных сил в Иране. К концу августа советское командование оказалось в очень неловкой ситуации, когда восемь армий Северо-Кавказского фронта, развернутые фронтом на север, противостояли грабежу и опустошению, которое несли немцы, а всего лишь в 120–130 км к югу от них Закавказский фронт разворачивал свои пять армий для защиты от ожидаемого нападения Турции.

В то время как союзники не жалели сил, чтобы наскрести достаточно войск для защиты жизненно важных районов нефтедобычи, немцам для их успешного продвижения дальше на юг от Ростова нужно было решать свой круг проблем. Передовые соединения 17-й армии наступали на Новороссийск, а ударные части 1-й танковой армии медленно приближались к Грозному, но их продвижение замедлялось из-за того, что постоянно не хватало горючего и из-за того, что все более упорным становилось сопротивление русских. И более того, по мере расширения полосы наступления группы армий «А» немцам стало просто недоставать боевых подразделений, чтобы прикрыть расползающиеся стыки. К концу августа 20 дивизий этой группы вели наступление в полосе шириной в 800 км, где два направления главного удара отделяло друг от друга не более 300 км. Само собой разумеется, что, продвигаясь с боями, группа армий несла потери. 4-я танковая армия и почти вся авиация, поддерживавшая группу армий «А» с воздуха, уже была переброшена на север под Сталинград. К большому негодованию генерал-фельдмаршала Листа, та же судьба постигла три итальянские альпийские дивизии, которые должны были прийти на замену XLIV корпусу, их тоже направили в поддержку войскам, воюющим под Сталинградом. Не позже чем 21 августа в ОКВ было отмечено, что «фюрер обозлен слишком медленными темпами продвижения через Кавказ». Тем не менее Сталинград оставался главной целью Гитлера, и он все чаще и чаще рассматривал операцию «Дессау» как решение, которое «раскроет настежь дверь к нефти союзников».[140] Однако ветераны прошлогодней зимней кампании в России успели с тревогой отметить, что на высокогорных перевалах снеговой покров лег уже в конце августа.

План операции «Дессау» был простым и прямым. Основной удар будет нанесен в центре, где сосредоточены силы XLIV немецкого и III турецкого корпусов под общим командованием генерала де Ангелиса. На первом этапе двум егерским дивизиям предписывалось, наступая вдоль железнодорожной линии, ведущей от Эрзерума, прорвать оборону противника и захватить Тифлис (Тбилиси), прервав тем самым железнодорожное сообщение и нефтепроводы, связывающие Баку и черноморское побережье. Если захват Тбилиси не повлечет за собой окончательный крах советских позиций на Кавказе, XLIV корпус оставит в городе небольшой гарнизон турецких войск, а сам двинется на восток, чтобы нанести удар по Баку одновременно с Первой танковой армией, которая будет штурмовать город с севера. Действующие на левом фланге XLIV немецкого корпуса III и IV турецкие корпуса 3-й армии под командованием генерала Орбая должны будут отбросить противника от линии железной дороги и запереть советские войска на побережье Черного моря. Второй задачей 3-й армии явится захват важного морского порта Батуми. Эту задачу генерал Орбай поставил перед X и XI корпусами своей армии, надеясь при этом, что, когда будет взят Тбилиси, этот город будет без боя захвачен войсками стран «оси». Возглавляемая генералом Гюрманом 2-я турецкая армия силами одного своего корпуса (а именно VIII) должна будет обеспечить прикрытие правого фланга наступающего немецкого XLIV корпуса. Два других ее корпуса должны будут наступать на Баку вдоль советско-иранской границы. На XVII корпус генерала Гюрмана возлагалась задача обеспечения обороны к востоку от озера Ван, и на него же возлагалась обязанность обеспечения стыка с VII корпусом 5-й армии. Несмотря на ограничения, накладываемые устным приказом Чакмака, 5-й армии было поручено овладеть Мосулом в Ираке, а 4-я армия имела приказ взять Алеппо. Турецкий Генеральный штаб отдавал себе отчет в том, что Турции было не по силам завоевать Ирак или Сирию, и поэтому выбор военных пал на цели, которые позволяли надеяться на контроль над железной дорогой Багдад — Бейрут и на возможность оказать влияние на послевоенный раздел территорий.