Читать онлайн «История димломатии, том 1». Страница 96

В период якобинской диктатуры мирные переговоры с дер­жавами коалиции еще не были начаты. Однако растущая рознь между ними и победы Франции заставляли их самих зондиро­вать почву. Испанский посол в Дании пытался завязать пере­говоры о мире с французским агентом в Копенгагене; агенты Пруссии и Австрии не раз сообщали Бартелеми о возможности начать переговоры. Однако Комитет выжидал решающих побед. К лету 1794 г. успехи революционных армий свели на-нет угрозу иностранного вторжения; победа у Флерюс 26 июня 1794 г. вновь отдала Бельгию в руки французов. Якобинская диктатура создала новую могучую массовую революционную армию, обеспечившую Франции военный перевес над коалицией. Военные успехи оживили мечты крупной французской буржуа­зии о завоевании левого берега Рейна. Но Робеспьер считал, что Франция уже обеспечена против внешнего нападения: настоящей целью его были победоносный мир и расправа с вну­тренними врагами демократии. Считая необходимой защиту Савойи и Ниццы, Робеспьер был против завоевания всего ле­вого берега Рейна. Робеспьер знал, что против якобинской диктатуры готовится заговор. Заговорщики из агентов крупной буржуазии, а также эбертисты, хотели продолжения войны. Обстановку, созданную победами, они надеялись использовать для контрреволюционного переворота, свержения режима рево­люционной диктатуры, завоевания Бельгии и левого берега Рейна. Барер и другие будущие термидорианцы уже с весны 1794 г. с беспокойством следили за внутренней политикой Робеспьера, всячески противодействуя ей и возбуждая жажду новых побед. Эти разногласия были одной из причин тер­мидорианского переворота (27 июля 1794 г.), который передал власть в руки крупной буржуазии. Контрреволюционным пере­воротом буржуазия расчистила себе дорогу для постепенного превращения революционно-освободительной войны в войну завоевательную.

При якобинской диктатуре была произведена полная реорганизация дипломатического аппарата. С осени 1793 г. Барер и Ро­беспьер ведали внешними сношениями рес­публики в Комитете общественного спасения. Эти сношения крайне сократились. Комитет поддерживал полуофициальные дипломатические отношения с Турцией, Швецией, Соединенны­ми штатами, Данией, Женевой, Швейцарией, Генуей и Алжи­ром. Политическое значение министра иностранных дел было ничтожно. Конвент принимал декреты и решения по внешней политике, даже его не выслушивая. С лета 1793 г. все важные дипломатические вопросы — переговоры, назначение агентов и наблюдение за ними — были сосредоточены в руках Коми­тета общественного спасения. В сентябре 1793 г. Комитет при­нял «Временные дипломатические основания», по которым толь­ко в Соединенных штатах и Швейцарии сохранялись официаль­ные послы республики 1. В прочих государствах Комитет дол­жен был иметь только секретных агентов. Эти «основания», по существу, лишь подтверждали фактическое положение вещей.

Дипломатический персонал был очищен от контрреволю­ционеров. Специальные наблюдатели посылались следить за малонадежными агентами, которых пока некем было заменить. С сентября 1793 г. Комитет пресек всякие переговоры с эмис­сарами воюющих держав. Наконец, декрет 5 декабря 1793 г. формально передал всю дипломатию в руки Комитета. В марте 1794 г. Комитет постановил, что он сам подписывает грамоты послам, дает им специальные полномочия и директивы для переговоров; на основе их министр пишет свои инструкции. Частые перехваты депеш агентами коалиции и разбойничье похищение Семонвиля австрийцами заставляли Комитет по возможности воздерживаться от письменных инструкций. Чи­новникам министерства были даны строгие указания о соблю­дении дипломатической тайны. В связи с зародившейся в 1793 г. идеей блокады английской промышленности внешние таможни были переданы в ведение министерства иностранных дел. Тогда же Конвент упразднил министерства и заменил их 12 комиссия­ми, подчиненными Комитету общественного спасения. Самое слово «министр» признано было неподходящим для революцион­ного правительства. Министерство иностранных дел было пре­образовано в Комиссию по иностранным делам во главе с комис­саром Бюшоттом, который целиком зависел от Комитета. Окон­чательная организация комиссии была завершена лишь после 9 термидора, когда практически встал вопрос о мирных перего­ворах. До этого времени на комиссию мало обращали внимания.

Комитет не располагал подготовленными дипломатами-яко­бинцами. Посылка специальных лиц для наблюдения за нена­дежными агентами иногда приводила к склоке. В Константино­поль приехал агент Энен, присланный наблюдать за Декоршем. Между ними началась открытая вражда. Декорша поддержи­вала местная умеренная буржуазия французской колонии, а Энена местные якобинцы. Их открытые взаимные обвинения и столкновения дискредитировали республику в глазах турец­ких властей.

Большую роль в организации дипломатии Комитета должна была играть сеть агентов, созданная Бартелеми. В этой сети первоначально числилось до 45 агентов; затем их количество дошло до 120, но со временем деятельность их ослабела. Для широкой организации такой работы не хватало денег. Вообще в условиях революционной войны до полной победы диплома­тия, естественно, оставалась оттесненной на второй план военными задачами. Большая часть этих агентов осталась внутри Франции; многие из находившихся за границей вовсе не присылали донесений.

Крупная буржуазия, пришедшая к власти 9 термидора, унаследовала от якобинской диктатуры новую революционную армию. В годы революции французский народ проявил в деле ведения войны «гигантское рево­люционное творчество, пересоздав всю систему стратегии, порвав все старые законы и обычаи войны и создав, вместо старых войск, новое, революционное, народное войско и но­вое ведение войны». Эта армия дала Франции безусловный военный перевес над государствами феодально-монархической Европы. Военное преобладание Франции надолго определило международное положение в Европе. Оно стало основой фран­цузских побед в длинном ряде войн между Францией и Евро­пой, тянувшихся до 1815 г. и представлявших собой борьбу французской буржуазии за европейскую и мировую гегемонию. Победы французов настолько обострили противоречия внут­ри коалиции, что уже в конце 1794 г. начал намечаться ее рас­пад. Перед французской дипломатией стояла задача — уско­рить этот процесс, расчленить коалицию, обеспечить осущест­вление завоевательных стремлений французской буржуазии. Еще ранее из рядов дипломатического персонала были изгнаны якобинцы, революционеры, противники завоеваний. Критика дипломатических приемов и институтов абсолютной монархии была отброшена в сторону. Готовясь к переговорам, буржуа­зия намеревалась следовать в дипломатии своим интересам. При Комиссии по иностранным делам было учреждено специаль­ное «аналитическое бюро». Задача его состояла в историческом изучении экономических и политических основ внешних сно­шений Франции. Зимой 1794 г. было в принципе решено вос­становить прежнюю организацию дипломатического представительства со всеми рангами послов и агентов. Последние должны были, однако, представлять уже не особу монарха, а нацию — в лице новой буржуазной республики.

Термидорианский Конвент сохранил Комитет общественного спасения, но целиком подчинил его себе. Весной 1795 г. Конвент уполномочил Комитет вести мирные переговоры и заключать договоры. В договорах допускались секретные статьи, если они не противоречили открытым обязательствам и не наносили ущерба республике. Комитет организовал при себе бюро дешиф­рирования.

Еще с конца ноября 1794 г. начаты были переговоры о мире с Пруссией. 2 апреля 1795 г. в Базеле был подписан мир­ный договор, который оставлял левый берег Рейна в руках Франции. Северная Германия была нейтрализована. Так на­чалось полное разрушение Священной Римской империи, за­вершенное Наполеоном в 1806 г.

22 июля 1795 г. в том же Базеле был заключен мир и с Испа­нией. Еще раньше, в мае, был подписан мир с Голландией. Голландия была превращена в зависимую от Франции Батавскую республику. Декретом 1 октября 1795 г. Бельгия и левый берег Рейна были присоединены к Франции. С 1794 г. с этими областями поступали уже не как с освобождаемыми, а как с за­воеванными территориями. На них налагались беспощадные контрибуции и реквизиции, увозились лучшие произведения искусства, которые составляли национальную гордость. Ре­квизиции и контрибуции раскладывались сначала на богачей и аристократов, — потом они стали распространяться и на более широкие круги населения. О согласии самого населения на присоединение к Франции начинали забывать. В перегово­рах все большее значение придавалось другим мотивам: обеспе­чению военной безопасности и возмещению военных издержек. Успехи Франции показали, что она была в силах побеждать феодально-монархическую Европу, но вместо сторонников революционной войны у власти уже стояли термидорианцы.