Читать онлайн «История димломатии, том 1». Страница 93

Лебрен и Дантон продолжали развивать в основном те же политические и дипломатические планы, что и Дюмурье. Они надеялись нанести главный удар австрийцам в Бельгии, которая должна была присоединиться к Франции или стать зависимой от нее республикой. Голландию предполагалось подчинить французскому влиянию. Как и Дюмурье, многие жи­рондисты надеялись создать вдоль границы Франции от Се­верного моря до Италии включительно ряд зависимых от нее республик. Они попрежнему мечтали о сближении с Пруссией и о ее нейтралитете, предполагая обещать ей компенсацию за счет австрийских владений и стараясь отклонить другие державы от присоединения к коалиции. Лебрен надеялся заключить союз с Швецией и Турцией и побудить эти державы к новой войне с Россией, чтобы свя­зать руки Екатерине II.

Кроме того, жирондисты рассчитывали на победу парламент­ской оппозиции в Англии и на возможность соглашения с Англией. Лебрен и Дюмурье хотели предложить Питу возобновление торгового договора 1786 г. и уступку Англии острова Табаго, под условием согласия его населения, в обмен за предоставление Франции английского займа. Чтобы вовлечь Англию в войну с Испанией и связать руки этим обеим державам, они решили предложить Питту план освобождения испанской Америки и открытие ее для английских французских товаров. Жирондисты и Дантон не хотели понять, что между Англией и Францией существовали неприми­римые противоречия. Англии больше всего угрожали успехи революционной Франции и победа революции в Бельгии и Голландии, так как они положили бы основу торгово-промышленному расцвету и преобладанию Франции в Европе в ущерб английской гегемонии.

После свержения монархии почти все державы прервали дипломатические сношения с Францией. Лишь Швейцария, Соединенные штаты Америки и Швеция не занимали по отно­шению к Франции враждебной позиции. В таких условиях жирондисты могли применять, главным образом, иррегулярные приемы дипломатии — посылку неофициальных агентов, закулисные переговоры, зондирование почвы второстепенными посредниками и т. д. Попыток такого рода было бесчисленное множество. Пренебрежение к дипломатической тайне, счи­тавшейся обязательной только для дипломатии абсолютных монархий, иногда заранее обрекало на неудачу эти по­пытки.

В сентябре 1792 г. Талейран вторично отправился в Лон­дон с неофициальными поручениями. Министры с ним даже не захотели говорить. Дюмурье завел переговоры с Пруссией через королевского адъютанта, присланного для урегулиро­вания обмена пленных. Обычно прусский король и Австрия при малейшем несогласии друг с другом зондировали воз­можность переговоров с Францией. Нов 1792 г. о соглашении с Пруссией не могло быть и речи: прусский король требовал восстановления французской монархии и мечтал об отторжении от Франции Эльзаса.

В начале 1793 г., после казни короля, все попытки жи­рондистов расчленить коалицию дипломатическим путем потерпели крушение. Феодально-монархическая Европа тесно сплотилась против революции. Соглашение с ней было явно невозможным.

Победоносное шествие революционных армий, энтузиазм встречавшего их населения, быстрый подъем революционного настроения в Англии и постоянный обмен приветствен­ными адресами между французскими клу­бами и английскими демократами показали Питту, что нельзя надеяться на ослабление Франции и на разгром ее одними си­лами Австрии и Пруссии. Питт решил сам возглавить коали­цию, после того как революционные армии заняли Бельгию и стали угрожать Голландии. Перед Англией возникла угроза необычайного усиления мощи главного ее соперника — французской буржуазии и распространения революции в Европе.

После казни Людовика XVI французский поверенный в делах был немедленно выслан из Лондона. Жирондисты и Дан­тон, упоенные победами в Бельгии, смело решились на раз­рыв с Англией. Они считали себя достаточно сильными, чтобы попытаться взять реванш за недавние поражения монархиче­ской Франции в борьбе с английской гегемонией. Они еще ве­рили в скорую победу английской парламентской оппозиции над Питтом. Французским войскам был отдан приказ вступить в пределы Голландии, и 1 февраля Конвент по докладу Бриссо объявил Англии войну. Не имея армии, Питт следовал старой английской традиции — покупать союзников на континенте Европы. Он заключил договоры о совместных действиях с Рос­сией, Пруссией, Сардинией и Неаполем, обязавшись выплачи­вать всем им крупные субсидии. Методом вовлечения в коали­цию таких государств, как Сардиния, Неаполь, Тоскана, для Питта служили деньги, угрозы, шантаж и провокации. Золото и флот Англии стали сильнейшим врагом французской револю­ции. «Но английская буржуазия не любит воевать своими соб­ственными руками. Она всегда предпочитала войну чужими руками, И ей иногда действительно удавалось найти дураков, готовых таскать для нее из огня каштаны. Так было дело во время Великой французской революции, когда английской буржуазии удалось создать союз европейских государств про­тив революционной Франции».

В марте коалиция состояла уже из Англии, Австрии, Прус­сии, России, Испании, Голландии, некоторых германских кня­жеств, Сардинии с Пьемонтом и Неаполя.

С самого начала контрреволюционная коалиция связывала восстановление французской монархии с планами расчленения и ограбления Франции. Пруссия намеревалась захватить Эльзас и Лотарингию и под предлогом «вознагра­ждения» за войну в Францией требовала от России согласия на новый раздел Польши. Австрия хотела завладеть француз­ской Фландрией, Артуа, Пикардией до Соммы и Баварией, или же обменять Бельгию на Баварию с небольшими прибав­лениями. Подобные же планы имелись у Испании и Сардинии. Для Англии Питт требовал Дюнкерка, важного по своему стра­тегическому положению.

Захватнические проекты расчленения Франции порождали бесконечные раздоры и споры среди дипломатов коалиции. Австрии так и не удалось притти к окончательному соглаше­нию с Пруссией, которая не желала, чтобы австрийцы завла­дели Баварией. В июле 1792 г. император Франц и король Фридрих-Вильгельм II обсуждали на свидании в Майнце ав­стрийский проект обмена Баварии и прусских «вознаграждений» за счет Польши. В апреле 1793 г. состоялась конференция в Антверпене. Русские дипломаты принимали участие в этих переговорах, разжигая аппетиты собравшихся. Соглашаясь на любой раздел Франции и подстрекая к нему другие каби­неты, они старались отвлечь их внимание от Польши.

Пруссия потребовала также второго раздела Польши в виде «вознаграждения» за войну с Францией. Против конституции 1791 г. в Польше под покровительством Екатерины II была образована шляхетская конфедерация; летом 1792 г. русские войска за­няли Польшу. Екатерина вынуждена была согласиться на раз­дел, так как после битвы при Вальми прусский король отказался воевать с Францией, пока не получит намеченного куска Польши; он даже двинул свои войска в Великую Польшу. При этом Фридрих-Вильгельм II без дальних церемоний разорвал союз с Польшей, к которому сам склонил поляков в 1790 г., и нарушил данное ранее Австрии обещание поддерживать в Польше кон­ституцию 1791 г. «...Если мы сделаем ему какую-либо помеху, — говорил русский дипломат Морков о прусском короле, — то он немедля заключит мир с этими французскими негодяями, нисколько не отказываясь от своего приобретения в Польше, откуда его можно будет прогнать только оружием».

Зато Австрия после занятия Бельгии французами была крайне заинтересована в войне с Францией: не отняв у фран­цузов Бельгии, нельзя было обменять ее на Баварию. Затруд­нительное положение Австрии дало России и Пруссии возмож­ность устранить ее от участия во втором разделе Польши. Для этого они в январе 1793 г. заключили договор о разделе и поставили австрийцев перед совершившимся фактом. Прус­ский король лишь посулил Австрии помочь вернуть Нидерлан­ды и обменять их на Баварию. Императору пришлось поми­риться на этом.

По второму разделу Польши к России отошли часть украин­ских и литовских земель, воеводство Киевское, Волынское и часть Виленского, а к Пруссии — Данциг, Торн и Познань. Россия и Пруссия сочли нужным получить от польского сейма хотя бы фиктивную санкцию на раздел Польши. Сейм, собрав­шийся в Гродно, был оцеплен солдатами: они не выпускали сеймовых послов из помещения, пока те не проголосуют признание раздела. Дело не двигалось, и послы молчали. Наконец, председатель (маршал) сейма предложил принять молчание за знак согласия. Так «немое заседание» сейма уза­конило акт о втором разделе Польши.