Читать онлайн «Сны Великого князя. Дилогия (СИ)». Страница 51

*Справочно:

В силу авторского произвола, но также и в целях сохранения определенного баланса потерь по отношению к нашей действительности в описываемой истории два погибших от мин в первые дни войны корабля, крейсер 2 ранга «Боярин» и минный заградитель «Енисей», суммарное водоизмещение коих составляет около 6000 тонн, заменены одним крейсером 1 ранга, имеющим сходное водоизмещение, как говорится, «в одно лицо».

Как позже установило расследование, после постановки «Енисеем» мин и ухода его в Порт-Артур с «Дианы» были замечены две всплывшие мины, сорвавшиеся с минрепов. Однако принятое командиром крейсера решение уничтожить их огнем кормовых орудий, подходя к минам поочередно задним ходом, привело к подрыву на всплывшей у правого борта и не замеченной сигнальщиками третьей мине.

Распространяющаяся через проделанную взрывом пробоину вода быстро затопила кочегарные отделения, остановилась подача пара к водоотливным средствам, нарастал крен. В этих условиях командиром «Дианы» было приказано команде оставить крейсер.

Вместе с тем, покинутый экипажем корабль, распространение воды на котором было остановлено задраенными люками и водонепроницаемыми дверьми, оставался на плаву еще в течение двух дней и при должной расторопности вполне мог быть спасен. Однако предпринятых русским флотским командованием для спасения «Дианы» усилий оказалось недостаточно, время было упущено и начавшийся 31 января шторм отнес раненый русский крейсер на линию минного заграждения, где опять же русские мины поставили уже окончательную точку в его судьбе.

За непринятие должных мер по спасению «Дианы» ее командир — капитан 2 ранга В.Ф.Сарычев — был переведен с флота на командование береговыми батареями морской артиллерии. Также причастный к спасательной операции капитан 1 ранга Н.А.Матусевич наказаний избежал и, более того, вскоре был произведен в контр-адмиралы.

Помимо действий врага и собственных ошибок, русские корабли успели пострадать также от недостаточной подготовки их экипажей. Так, 29 января миноносец «Боевой» был протаранен «Стерегущим» (ремонт первого завершили только через месяц), а 7 февраля «Расторопный» навалился на «Скорый».

Тихоокеанскую эскадру, оправляющуюся от внезапного удара и всех понесенных потерь, ждали еще и перемены в руководстве — командующего ею О.В.Старка после таких сокрушительных итогов начала войны с 1 февраля сменил на его посту С.О.Макаров, спешно выехавший из Санкт-Петербурга к новому месту службы и прибывший в Порт-Артур уже 24 февраля. А одним из младших флагманов при Макарове был назначен, по его собственной настоятельной просьбе, до сих пор остававшийся в Порт-Артуре В.Ф.Дубасов. Для Макарова же, более того, фактически была введена новая должность — командующий флотом Тихого океана, круг полномочий на которой, к неудовольствию Е.И.Алексеева, делал Степана Осиповича в определенной мере независимым от наместника и расширял его возможности действовать на собственное усмотрение в деле руководства морскими силами в Порт-Артуре и Владивостоке.

Драматично для русских ситуация сложилась не только в Порт-Артуре, но и в корейском порту Чемульпо. С 29 декабря 1903 года в нем в качестве стационера находился крейсер «Аврора» (командир — капитан 1 ранга Е.Р.Егорьев), доставивший отряд забайкальских казаков для усиления охраны посольства России в Сеуле. 5 января 1904 года к нему присоединилась канонерская лодка «Гиляк».

Обстановка в Корее на момент прибытия в Чемульпо «Авроры» описывалась командирами прежних тамошних стационеров — крейсера «Диана» и канонерской лодки «Кореец» — как в целом спокойная. Той же точки зрения придерживался и российский посланник в Сеуле, рекомендовавший даже уменьшить охрану русской миссии, оставив лишь отряд моряков.

Однако уже вечером 30 декабря 1903 года, после ухода «Дианы», на борт «Авроры» была доставлена шифровка посла России в Сеуле с извещением, что, по сведениям императора Кореи, десять японских военных кораблей направляются в Чемульпо.

С учетом полученных сведений о выходе японцев к Чемульпо командир «Авроры» 8 января послал канлодку «Гиляк» для обследования наиболее удобной для высадки десанта бухты Асан, расположенной в 20 верстах от Сеула и линии Фузанской железной дороги. «Гиляк», вернувшись к вечеру, сообщил, что ни кораблей в бухте, ни войск, или следов их высадки на берегу не обнаружено. В этот же день, успокаивая общую настороженность, командир японского крейсера «Чиода» пригласил командиров всех иностранных кораблей в Чемульпо на обед, на котором всячески подчеркивал миролюбивую позицию Японии и ее желание разрешить конфликт бескровно. Несколько смазали результаты его усилий ставшие известными русским от французов 9 января сведения о секретном предписании японского консула поставщикам в порту снабжать русские корабли на рейде, невзирая на политические обстоятельства и даже в случае войны.

Тем не менее, несмотря на уже вполне зримые следы приготовлений японцев к боевым действиям и настойчивые просьбы Егорьева покинуть со своими кораблями Чемульпо, дабы не оказаться под ударом в случае начала военного конфликта, русский посол в Корее А.И.Павлов такого разрешения не давал.

С получением приказа о начале войны с Россией 24 января в 14.00 4-я дивизия контр-адмирала Уриу в составе трех крейсеров («Нанива», «Нийтака» и «Такaчихо») вышла из Сасебо, имея приказ эскортировать транспорты с десантом для захвата корейских городов Чемульпо и Сеул. Сразу после выхода крейсера соединились с тремя войсковыми транспортами («Дайрен-Мару», «Хейждо-Мару» и «Отару-Мару»). На двух из них находилось 4 сводных батальона из состава 23-й бригады 12-й пехотной дивизии, третий транспорт нес припасы и средства обеспечения десанта.

25 января в 16.30 отряд Уриу встретился с главными силами флота у острова Сингл, получив подкрепление броненосным крейсером «Асама» из 2-й дивизии и легким крейсером «Акаси», а также 8-й и 14-й миноносными флотилиями. В этот же день Павлов в очередной раз отказался от предложения Егорьева покинуть порт на «Авроре» под посольским флагом, а «Гиляк» с вице-консулом З.М.Поляновским вывести под флагом консульским.

В полночь 26 января японский крейсер «Чиода» вышел из гавани Чемульпо на соединение с эскадрой Уриу (1 броненосный, 5 легких крейсеров, 8 миноносцев, 3 транспорта с десантом), встретив ее в 8.00 у острова Бейкер и сообщив последние сведения о диспозиции в порту (помимо русских кораблей, там находились английский, французский, итальянский и американский стационеры).

О наличии поблизости от Чемульпо крупных сил японцев Егорьеву стало известно около 17.00 26 января, когда вернулась в порт канлодка «Гиляк», ранее вышедшая в Порт-Артур с дипломатической почтой. Как сообщил ее командир, на подходе к порту он встретил японскую эскадру, охранявшую транспорты, а в 16.00 лодку атаковали торпедами японские миноносцы. Торпеды прошли за кормой, «Гиляк» в ответ произвел несколько выстрелов из малокалиберных орудий, которые также не привели к попаданиям, но спугнули противника и позволили лодке, оторвавшись от преследования, вернуться в Чемульпо. Впрочем, практически сразу после «Гиляка» на рейде появились и японские корабли — «Чиода», «Такачихо» и миноносцы. Вскоре к ним подтянулась и вся японская эскадра…

Японцы, рассчитывая, что русские, не имеющие достоверных сведений о начале войны (в первую очередь в силу приказу Министра связи Японии от 23 января о задержке на 72 часа, а в особых случаях и изъятии отправляемых из Кореи международных телеграмм), не рискнут атаковать их транспорты в нейтральном порту, в 17.30 начали высадку десанта в Чемульпо. Что ж… В полной мере их ожидания могли бы реализоваться, будь на месте командира «Авроры» менее пассионарный по складу характера командир. Но Егорьев был из людей другой породы, и его стараниями далеко не все у японцев прошло так, как ими планировалось.

Сразу по прибытии эскадры Уриу в Чемульпо Евгений Романович в очередной раз запросил Павлова о возможных инструкциях для его кораблей «ввиду явно недружественного поведения кораблей японского флота в нейтральном порту» (имелись в виду японские миноносцы с расчехленными орудиями и минными аппаратами, ставшие между русскими кораблями и местом высадки японцев на берег). Но посланник, все еще не осведомленный об официальном разрыве Японией отношений с Россией, медлил, не желая давать разрешения на любые действия «Авроры» и «Гиляка», могущие стать поводом для обвинений России в развязывании конфликта.

Тем не менее, достаточно реалистичная оценка командиром «Авроры» происходящего в Чемульпо как последних приготовлений к нападению стала поводом для проведения Егорьевым в ночь с 26 на 27 января совещания с командиром «Гиляка» Беляевым, на котором было приказано готовить корабли к бою. На канонерке и крейсере выбрасывали за борт лишнее дерево (причем часть деревянной утвари вылавливали из воды самые предприимчивые местные жители), передавали на «Сунгари» большую часть шлюпок, которые в бою, скорее всего, были бы без всякой пользы уничтожены, разворачивали лазареты и перевязочные пункты, устраивали местную защиту наиболее важных частей от осколков из сетей заграждения, стальных тросов, брезента, коек и мешков с песком, разводили пары во всех котлах, проверяли и перепроверяли орудия, минные аппараты и боевые припасы к ним. На «Гиляке», помимо того, сняли стеньги всех мачт для затруднения определения противником дистанции до лодки. Командиру парохода «Сунгари» после получения на то разрешения от агента КВЖД было велено подготовить свое судно к затоплению в случае угрозы захвата японцами, для чего на него был переправлен с грузом взрывчатки отряд моряков, прежде охранявший русскую дипломатическую миссию.