Читать онлайн «Массовое процветание. Как низовые инновации стали источником рабочих мест, новых возможностей и изменений». Страница 152

131

Tanzi, Government versus Markets.

По этим данным см.: OECD, Goingfor Growth: 2007 (проект под руководством

Жан-Филиппа Коти). Можно заподозрить, что эти индексы препятствий инновациям и ведению бизнеса стремятся в целом измерить неизмеримое. Однако индексы составляются из вполне конкретных и измеримых вещей, таких как количество дней, за которые можно получить лицензию на строительство склада (от 80 дней в США и Канаде до 170 дней во Франции и Германии и 284 дней в Италии). Также можно спросить, имеют ли вообще какое-либо значение все эти различия между экономиками. Однако инвестиции страны в информационно-коммуникационные технологии (ИКТ) оказываются достаточно тесно связанными с индексом регулирования товарного рынка данной страны. Было также показано, что уровни безработицы разных стран в определенной мере привязаны к индексам законодательства в защиту занятости.

Данные см. в: Layard and Nickell, Handbook of Labor Economics.

Эта последовательность, которую можно назвать индексом социальной инфраструктуры, составляется на основе рис. II в работе: Hall and Jones, «Why Do Some Countries Produce So Much More Output per Worker Than Others?»

Ранние образцы политической философии, поднимающей вопросы государственного

сектора, рассматриваются в работе: Andrzej Rapaczynski,

Nature and Politics.

См.: OECD Economic Outlook, Annex table 24, Capital income shares in the business sector, p. 214.

Еще один момент: каковы бы ни были уровни производительности стран континентальной Европы и англосаксонских стран в расчете на час отработанного времени, первые были бы снижены по отношению к англосаксонским уровням, если бы все они были измерены через так называемую многофакторную производительность (или совокупную производительность факторов производства), поскольку в континентальных экономиках отношение продукта к труду повышается за счет инвестирования большего капитала, с которым может работать рабочая сила, чем в англосаксонских экономиках. Можно показать, что за этот дополнительный продукт континентальным странам Европы приходится платить снижением уровня потребления, необходимым для выплаты процентов за использование дополнительного капитала.

Эти данные ОЭСР приводятся в: Phelps, «The Importance of Inclusion» (2000/2); см.: fig. 3a, «Trends in Wage Rate Dispersion, 1997». Для оценки здесь используется соотношение 50: 10, то есть отношение среднего значения уровней заработной платы работников 10 процентиля к среднему уровню заработной платы 50 процентиля. Также он известен как коэффициент D1/D5.

Эта теория рассматривает культуру в качестве медленно действующей причинной силы, которая в конечном счете способна вызвать резкое изменение институтов, подобно тому, как сдвиг тектонических плит в итоге провоцирует землетрясение. См.: Roland, «Understanding Institutional Change» (2004). (В этой работе культура представляется еще одним институтом, хотя и медленно развивающимся. В нашей книге культура отделена от институтов.) Наша гипотеза допускает, что новые

идеи могут двигать институты и, вероятно, саму культуру. Вещи могут меняться, даже если культура сама по себе никогда не поменяется.

Один испанский экономист, с которым мы разговорились в Лондоне в 1993 году, заметил, что в начале 1920-х годов по ВВП на душу населения Испания занимала восьмое место в западном дивизионе, отставая от Америки, Германии, Франции, Бельгии, Голландии, Британии и Италии. После всего того, что ей пришлось пережить, после испанской гражданской войны, правления Франко и десятилетий после него, Испания снова занимает восьмое место.

Совершенно иная проблема состоит в том, что, когда мы спрашиваем, действительно ли та или иная причина повышает или понижает эффективность экономики в целом, результат в каждой из небольших стран — Финляндии, Швеции, Люксембурге, Дании и Исландии — получает такой же вес, как и результат в США в целом. Было бы лучше начать с подборки, в которой Калифорния, Орегон, Массачусетс, Иллинойс или какой-то другой штат США получил бы тот же вес, что и каждая из европейских стран.

Лэзир, Эльмесков и Никелл (Lazear, Elmeskov, Nickell) — одни из ведущих исследователей в этой области. В интересной статье Бентолила и Бертола (Bentolila and Bertola, «Firing Costs and Labour Demand») предложена гипотетическая модель типичной фирмы, в которой, в теории, отрицательное воздействие законов о защите занятости на уровень найма более чем перекрывается негативным воздействием на уровень увольнений, а из этого делался вывод, что в целом законы по защите занятости снижают безработицу. В этом анализе, однако, не учитывались «системные эффекты», а именно то, что инсайдеры, чьи места защищались законом, побуждают работодателей поднимать заработные платы и, следовательно, сокращать рабочие места в экономике в целом.

Jackman et al. (1991); Phelps and Zoega (2004).

См., например: Nickell (2001) и Phelps and Zoega (2004). Ларс Калмфорс

утверждает, что негативный эффект такого соглашения, организованного корпоративистскими методами, исчезает, если единый профсоюз представляет всех работников определенной экономики, поскольку в этом случае профсоюз понимает, что любое повышение заработной платы будет стоить большего числа рабочих мест, чем тогда, когда, как ему известно, данная отрасль может повысить свои цены по отношению к другим, перекладывая на них рост издержек.

Phelps and Zoega (2004).

Phelps, «Economic Culture and Economic Performance».

Данные см. в: Gwartney et al., Economic Freedom of the World (таблицы данных по странам). Другая оцениваемая Институтом Фрейзера категория, связанная с инновациями, — это «свобода международной торговли». (Естественно, динамизм возрастает, если начинающие инноваторы могут надеяться на то, что их изобретения будут внедряться и за границей, а не только на родине.) По этому параметру Ирландия заняла 4-е место, Британия — 10-е, Америка — 18-е, Канада — 31-е, тогда как Испания — 19-е, Италия — 24-е, а Франция — 32-е. Впрочем, Бельгия в этом рейтинге оказалась на пятом месте, а Германия — на девятом. (Результаты скандинавов оказались не самыми выдающимися.) То есть страны континентальной Европы набрали не такие уж плохие очки по институтам, влияющим на внешнюю торговлю. Однако Америка достаточно велика, чтобы в основном торговать в пределах собственной территории, поэтому она меньше страдает от дефектов в этих институтах свободной торговли, чем какая-нибудь небольшая страна.