Читать онлайн «Массовое процветание. Как низовые инновации стали источником рабочих мест, новых возможностей и изменений». Страница 146

51

Хитклифф, цыган по происхождению, мог также чувствовать, что Лондон,

если проявить деловую хватку, позволит обойти традиционные предрассудки сельской жизни. Лондон середины XIX столетия, должно быть, являлся пространством всеобщей увлеченности экономической деятельностью, местом реального экономического динамизма.

Это экранизация 1939 года (золотого года Голливуда), продюсером которой

выступил Сэмюэл Голдвин, а режиссером — Уильям Уайлер, поставивший фильм по сценарию Бена Хекта и Чарльза Макартура. Главные роли сыграли Мерль Оберон и Лоуренс Оливье.

Schlicke, The Oxford Reader’s Companion to Dickens (1999, p. 294).

Первая цитата — из «Ночных прогулок», включенных в «Путешественника

не по торговым делам», вторая — из главы «Улицы. Утро» «Очерков Боза», а третья — из речи, произнесенной в Бирмингеме 6 января 1853 года и переизданной в сборнике Speeches, Letters and Sayings. Также эти цитаты встречаются в книге: Andrews, Dickens on England and the English, pp. 98, 84, 69.

Bradshaw and Ozment, The Voices of Toil (2000, p. 199). Поэтому неверно было бы

считать, что Диккенс писал о современном ему капитализме XIX века или о капитализме XVII-XVIII веков.

Рик Райленс (Rick Rylance) обсуждает выражение «подняться» [getting on] в контексте викторианской Британии 1840-х годов: The Cambridge Companion to the Brontes 2002, pp. 157-158. Оно означало достижение успеха и применялось ко всему только-только сложившемуся классу «динамичных в экономическом и мобильных в социальном отношении предпринимателей». Он, кстати говоря, отмечает, что в литературе, видимо, не одобрялись те изменения характера, которые проявились во время экономической революции, хотя сама экономическая система и не порицалась.

Я признателен Ричарду Роббу (Richard Robb) за общее знакомство с этой темой. В своем курсе в Колумбийском университете он использовал метафору «гарпунного линя», чтобы максимально живо описать случайности решений, принимаемых в условиях радикальной неопределенности, характерной для современной экономики. Что касается «Человека доверия», процитированный выше друг Мелвилла — это Эверт Дайкинк (Evert Duyckinck), который в периодическом издании Literary World комментировал газетные репортажи о людях, обманутых мошенниками.

Spiegelman, «Revolutionary Romanticism: The Raft of the Medusa» (2009,

p. W14).

Gombrich, The Story of Art, p. 382; Гомбрих, История искусства, с. 329-330. Гомбрих

поддерживает «революцию» в живописи XIX века, но, отмечая «два пути, которые воплощали в себе Констебл и Тёрнер», он заявляет, что «тот, кто пошел по пути Констебла и стремился постичь окружающий мир, а не будить в воображении поэтические грезы, достиг чего-то значительно более важного». Конечно, всякий уважающий себя исследователь искусства стремится к искусству, которое было бы самостоятельным предметом, а не подразделом социальных исследований. Тем не менее дух произведений некоторых великих художников отражает дух общества, в котором они работали.

Jones, «Other Artists Paint Pictures, Turner Brings Them to Life» (2009).

Van Gogh, The Letters (2009, p. 57).

Foster-Hahn et al., Spirit of an Age (2001).

В книге Даймонда «Ружья, микробы и сталь» мимоходом указывалось, что европейские страны стали более инновационными, поскольку, будучи небольшими, они вынуждены были заниматься инновациями, иначе бы они теряли население в результате его оттока из одной страны в другую, тогда как обширность азиатских империй препятствовала бегству населения. Франция и Германия были наиболее крупными странами континентальной Европы, однако они же были наиболее инновационными.

Трактат Вебера «Протестантская этика и дух капитализма», известный

в англоязычном мире в переводе Талкотта Парсонса, впервые был опубликован в томе 1904/1905 гг. Archiv fur Sozialwissenschaft und Sozialpolitik (под заглавием «Die protestantische Ethik und der Geist des Kapitalismus»). С тех пор его обязан был прочитать каждый социолог, в том числе и Шумпетер, которому ошибочно приписывается изобретение термина «предпринимательский дух». Однако не этот трактат стал высшим достижением социологической мысли Вебера. В самой важной его книге — «Хозяйство и общество» (Wirtschaft und Gesellschaft), переведенной на английский язык в 1978 году, содержатся наброски рассуждений по различным проблемам социальных наук — о государстве, компаниях, бюрократии, рациональности, легитимности и т. д., то есть по всем темам, которые уже столетие занимают социологию. Глубочайшая из его идей состоит (если перефразировать) в том, что инопланетянин, наблюдающий издалека за земной экономикой, не понял бы, чем заняты люди, если только это не традиционная экономика, в которой каждый год повторяется один и тот же цикл. (Картина была бы для него столь же загадочной, как и непонятные действия в «Головокружении» Альфреда Хичкока или в «Фотоувеличении» Микеланджело Антониони.) Для осмысленного анализа требуется достаточно информации о намерениях и убеждениях субъектов, которая позволила бы исследователю мысленно поместить самого себя в эту экономику. Это затруднение, которого нет в физике.

3.Книга Токвиля «Демократия в Америке», впервые опубликованная во Франции в 1835 году, хотя и содержит много наблюдений, касающихся экономической

жизни, в основном посвящена политической жизни в Америке. Главный труд Тойнби, 12-томное «Постижение истории», публиковался в 1834—1961 годах, его основная тема сводится к тому, что после появления богатства, которое берется из ниоткуда, накопление продолжается до тех пор, пока не случится какой-то крупный обвал. Его модель упадка стоит в одном ряду с «Историей упадка и крушения Римской империи» Гиббона, опубликованной в нескольких томах в 1776-1789 годах, и пророческой книгой Шпенглера 1926 года «Закат Европы». В модели Тойнби главный вопрос заключается в том, почему Британия вынуждена была расширять свои инвестиции и границы империи так, что в итоге поддерживать ее стало просто невозможно. Британия отчасти компенсировала себе значительные потери времен Второй мировой войны, но так и не смогла выйти на прежние рубежи иностранных инвестиций и имперского могущества. Аналогичный парадокс любого финансового кризиса заключается в том, почему банки сталкиваются с опасным избытком краткосрочных долгов.