Читать онлайн «НАРОДНОСТЬ, НАРОД, НАЦИЯ...». Страница 147

Возбуждение бессознательных стремлений бесправного пролетариата опереться на традиции родоплеменной общественной власти для ведения борьбы за своё существование явилось причиной появления не монотеистических идеологий, которые в той или иной мере предлагали возродить понятные носителям архетипического бессознательного мировосприятия традиции первобытнообщинных отношений и свойственную первобытнообщинному строю общую собственность на средства производства. Эти идеологии развивались с развитием теоретических представлений о стратегии и тактике достижения состояния коммунистического идеала социальной справедливости и о связанных с промышленным производством социальных слоях, готовых бороться за обобществление индустриальной собственности, которое рассматривалось в качестве экономической основы для национальных общественных отношений, наследующих традициям первобытнообщинных отношений. Именно у пролетариата, который ещё не разорвал духовной связи с деревенскими народно-патриотическими представлениями и общинными отношениями, наследующими традиции первобытнообщинных отношений, было наиболее отчётливое желание бороться за подобный, коммунистический идеал национального общества. А своим главным союзником в такой борьбе пролетариат бессознательно воспринимал народное крестьянство, из которого он вышел.

Ещё при феодализме сословные противоречия феодальных землевладельцев и крестьянства были обусловлены разными представлениями о том, кто должен владеть земельной собственностью и средствами земледелия. Крестьяне культивировали общинные представления об общей, коллективной собственности на землю и орудия труда, а феодалы стремились утверждать частную собственность на землю и на средства производства. Пролетарское сознание перенесло данное противоречие разных сословных представлений об идеальных правах собственности на основные средства производства в индустриальные города и под воздействием идеологов коммунистического социализма превратило его в противоречие городских интересов собственности, то есть в противоречие политическое, связав его с борьбой социальных классов за политическую власть. При том, что сам пролетариат не являлся классом и не мог стать классом, ибо разделение общества на классы было чуждым его сословному народному умозрению. Классовым сознанием способны были проникаться только те слои наёмных рабочих, которые были уже во втором-третьем поколении горожанами, теряли связь с народными традициями мировосприятия.

Поскольку разные слои городских жителей по-разному видели идеал национального общества, постольку наибольшее влияние на становление не монотеистических общественных отношений оказывал тот слой, который был достаточно многочисленным и самым политически организованным. Политическая организованность всякого слоя горожан прямо зависела от опоры на собственную идеологию, от способности выражающей его интересы идеологии служить идеологическим насилием. А, чтобы стать жизнеспособной, политически организующей массы, идеология должна была, так или иначе, затрагивать архетипическое бессознательное людей, то есть она должна была вольно или невольно отражать расовые и этнические особенности людей, объединять их в этнические и расовые сообщества. Разработчики идеологий вынуждены были, вольно или чаще невольно, как это было в марксизме, предлагать способы сохранения традиций родовых первобытнообщинных отношений, расовых и этнических по своей сути, в новых условиях индустриального сосуществования множества людей. Мелкая и средняя буржуазия в своём большинстве тяготела к откровенному демократическому этническому национализму, поддерживала распад феодальных империй и имперских монотеистических пространств и провозглашала политику построения этнократического национального общества, в условиях рыночных отношений конкурирующего с внешним миром посредством двойной этики и морали. Пролетариат же привлекала понятная ему диктатура народных низов, при которой сохранялось народное имперское мировосприятие, но подчинённое пролетарским интересам, обусловленным задачами сбыта индустриальной товарной продукции на мировых рынках, а потому распространяемая за пределы монотеистических имперских пространств на весь человеческий мир.

На начальной ступени индустриализации, в той стране, где она происходила, в течение десятилетий самым многочисленным слоем горожан оказывался именно пролетариат. А наиболее полно выражающей его настроения идеологией стал марксизм, который в философских теоретических построениях, названных научным социализмом, обосновал будущий идеал не монотеистического общества, как коммунистический. В коммунистическом марксистском идеале не столько сглаживался, сколько уничтожался конфликт между городом и деревней через уступку народному умозрению. А именно, в городской среде, согласно марксизму, должны обобществляться вся собственность и господствовать народные общинные мораль и нравственность, отражающие первобытнообщинное равенство в отношении к труду, к средствам производства, к продуктам общего труда. Из-за этого стремления выстроить городские общественно-политические отношения на основе народно-деревенских общинных отношений, что было свойственным и протестантизму, для марксизма, как и для всех сторонников коммунистического идеала вообще, характерна путаница в понятиях, когда вопрос касается того, что есть народ и что есть нация. Ставя целью ради воплощения провозглашённого им идеала единого коммунистического бытия человечества уничтожить принципиально неуничтожимое противоречие между городом и деревней, между разными видами цивилизаций, марксизм невнятно “переплавлял” идеалы народного монотеистического и не монотеистического национального общества в народно-национальные идеалы. А это вело к неопределённости понятий в данном вопросе, вносило теоретическую путаницу в практику политической борьбы. Порождённый ранней индустриализацией марксизм теоретически пытался устранить в действительности неустранимое различие между народно-земледельческим сословно-общественным сознанием и национально-городским социально-классовым бытиём, между монотеистической иррациональной религиозностью и рациональным научным мировоззрением, между феодально-бюрократической государственной властью и мелкобуржуазной демократией, между библейскими народными представлениями об идеальном народном обществе и мелкобуржуазными представлениями об идеальном индустриальном социализме. То есть марксизм выступил как метафизическое учение, как метафизическая идеология, отвечающая задачам первоначальной ступени индустриализации хозяйственной жизни Европы, которая происходила при огромном, довлеющем влиянии традиций феодально-бюрократического абсолютизма и религиозного монотеистического сознания народного умозрения и в ожесточённой идейной борьбе с этими традициями.