Читать онлайн «ИСТОРИЧЕСКОЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ РУССКОГО НАЦИОНАЛИЗМА». Страница 72

По аналогичным причинам будут устойчиво нарастать конфронтационные противоречия с исламским миром. Противоречия эти обязательно приведут к использованию военно-политических мер для установления четко обозначенной цивилизационной границы с этим миром и вытеснения чуждых политике формирования русской нации проявлений этого мира за эту границу.

Основная социальная база революционного национализма — городская, прямо или косвенно связанная с интересами промышленного производства молодежь. По сути своих задач революционный национализм, — или фашизм, если угодно, — есть движение молодежное, для социально ориентированной молодежи. Это движение борьбы за будущее, в котором молодежь страны имела бы максимальные экономические возможности для самореализации: для создания благополучной семьи и развития своих способностей, проявления творческих и прочих интересов. И рассчитывать национализм должен в первую очередь на поддержку молодежи.

Дальнейшее развитие России, ее экономики, культуры и государственности невозможно обеспечить без выхода к новому качеству устойчивого роста общественной производительности труда в условиях городского образа жизни подавляющего большинства молодого поколения русских. Но добиться непрерывного роста общественной производительности труда можно только в сильном, национально организованном, цивилизованном обществе и государстве. Поэтому новые поколения России, ее молодежь должны стать иными в своем качестве, как по восприятию мира, так и по внешнему облику, по своей культуре, по своей организованности, по своей морали, по предприимчивости и самодисциплине. Новые поколения должны стать не просто молодежью, но с гордостью, уверенно строящей свою цивилизацию русской нации. А переход России к государственной политике, которая создаст условия становлению русской нации и русской цивилизации, может осуществить единственно русский национализм.

Сейчас у нас все попытки преодолеть экономический и политический кризис в России методами либерализма и монетаризма ведут к порочному кругу нарастающих противоречий, из которого ни одна политическая сила, кроме радикального русского национализма, вытащить страну не в состоянии. Ведь что получается? Без высочайшей производительности общественного труда мы не сможем привлечь мировой капитал в объемах, необходимых для строительства трансконтинентальной транспортной инфраструктуры и модернизации экономики, и отработать его так, чтобы быстро погасить влияние этого капитала на нашу политику, на наше видение своих государственных и исторических интересов, чтобы быстро расплатиться со всеми иностранными кредиторами, вкладчиками капитала, — и главное при этом, сохранить национальный контроль за приоритетными стратегическими структурами промышленности, сохранить контроль над всей крупной промышленностью и промышленным капиталом. Иначе говоря, без высочайшей производительности труда мы не сможем создать современную экономическую машину, организующую экономику Евразии, — без чего, следовательно, не вырвемся из отсталости, из бедности, из хаоса и всеохватного развала, угрожающего распадом страны и подрывом евразийской стабильности.

Но такую экономическую машину в современном мире невозможно, немыслимо создать без в высшей степени самоорганизованного общества, общества с минимальными расходами на бюрократию, на силы поддержания внутреннего порядка, невозможно, немыслимо без экономии на неоправданных социальных программах, на предельном сокращении сбоев в ритме производственной, общественной, политической деятельности, — то есть, пока не будет создана здоровая физически, морально и нравственно, с минимальными социальными пороками и созидательная по главным устремлениям нация. Только с таким обществом Россия может сохранить государственность и обеспечить себе максимальную экономическую, а, следовательно, политическую независимость при неизбежной интеграции в капиталистическую мировую экономику. Поэтому без поворота к политике ускоренного воспитания у молодежи самого передового национального самосознания Россия не имеет будущего, ни экономического, ни политического, что несет угрозу будущему Евразии и всего мира.

Исторический опыт ныне развитых капиталистических стран показывает — чем позднее феодально-бюрократическая держава вступала на путь промышленного развития и переживала сметавшую феодальный строй буржуазную революцию, тем больше проблем ей нужно было разрешать, чтобы догнать ушедшие вперед буржуазные государства, накопившие уже опыт и ресурсы для отстаивания своих национальных интересов на мировых рынках, тем через более радикальный национализм ей приходилось проходить для уничтожения препятствий, в том числе и культурного, психологического свойства, которые мешали радикальному ускорению темпов социально-политического и промышленно-экономического развития. Последними региональными державами, которым приходилось решать задачи ускоренного капиталистического развития и которые переживали радикальные национальные революции, были Италия, Япония и Германия. До этого наиболее радикальный поворот к промышленному капитализму происходил в США, где в борьбе за создание наиболее благоприятных условий для становления промышленного производства и широкого привлечения европейских капиталов, ради уничтожения препятствий быстрому движению капиталов и товаров, во второй половине девятнадцатого века возник и развился в радикальное политическое движение национализм белых американцев североевропейского происхождения. Национализм этот привел к окончательному истреблению индейцев, оказавшихся неспособными интегрироваться в созидательную капиталистическую цивилизацию, которая там бурно создавалась, и пытавшихся остановить ее успехи в освоении страны непрерывной вооруженной борьбой. Именно тогда и начали культивироваться у молодежи радикальное национальное самосознание белых, дух преклонения перед американской государственной символикой, и постепенно, со сменой поколений, совершалось превращение этой символики в символику национального самосознания. В частности, именно с того времени торжественное поднятие по утрам национального флага перед своим домом, перед своей усадьбой, пиетет в отношении к этому флагу стали превращаться в традицию миллионов и миллионов семей белых американцев, очень сильное проявление которой, мы видим сегодня в общественном сознании США.