Читать онлайн «Новая русская доктрина: Пора расправить крылья». Страница 58

Либеральные историки и политологи Запада отождествляют периоды геополитической и экономической слабости России с «позитивными» тенденциями в ее развитии. Уже это обстоятельство, уже сам тот факт, что в трудах западных историков России Екатерина II, Павел I, Александр III и И.В.Сталин неизменно рассматриваются как «негативные» политические фигуры, предполагает определенные выводы. Впрочем, критерии эффективности политической власти следует извлекать не из выводов «от противного», а из той цены, которой обошлась для российской нации слабость ее властителей, высоко ценимых зарубежными аналитиками.

Весьма поучителен и самый свежий опыт отечественной действительности. С радикально-либеральной точки зрения, до недавних пор доминировавшей в крупнейших российских СМИ, государство вообще не обязано заниматься какой-либо стратегией будущего: все решит-де благотворная «невидимая рука», а функции государственных структур сводятся лишь к элементарным полицейским и оборонительным мерам. Однако тот период, когда эта точка зрения наиболее активно транслировалась обществу и его членам — включая должностных лиц и их родственников, ознаменовался самыми массивными, во многом и поныне не преодоленными потерями не только в размере валового внутреннего продукта, но и в качестве исполнения всех без исключения государственных функций, включая правопорядок и оборону.

Между тем даже самые активные энтузиасты свободной торговли при соприкосновении с действительностью государств, диктующих миру либеральные стандарты, обнаруживают, что эти самоназванные индустриальные страны именно по той причине и в той степени остаются индустриальными, в которой их национальные производители пользуются предоставленными государством механизмами защиты внутреннего рынка. Именно в процессе переговоров о вступлении России в ВТО наиболее ярко проявилась практика «двойных стандартов» — сугубо произвольный, вопиюще предвзятый подход к различным странам мира в зависимости от степени их лояльности «провозвестникам мировой демократии», что сегодня является скорее синонимом англо-американского альянса, чем всего сообщества «индустриальных» государств. Если в 90-х годах этот подход оправдывался сугубо идеологическими критериями — приверженностью руководства той или иной страны «идеалам демократии», то в начале XXI века, когда сами провозвестники демократических стандартов ввели в своих государствах беспрецедентные ограничения на личные свободы, из-под идеологического флера вышел на поверхность грубый и примитивный геополитический диктат. Так, по сей день Конгресс США не отменил в отношении России дискриминационную поправку Джексона — Вэника, введенную в наказание за нарушение прав граждан еврейской национальности на эмиграцию. Между тем в отношении ряда бывших советских республик, где правительства откровенно поощряют памятные марши ветеранов нацизма и его карательных подразделений, тот же Конгресс проявляет выборочную снисходительность.

Это лишь один из многих примеров заведомо предвзятого подхода к России, который не изменился ни в период беспрекословной лояльности Москвы к политике западных держав, ни в период отстаивания Россией своей самостоятельности. Не требуется специального образования и многотрудных зарубежных стажировок, чтобы усвоить тот акт, что к России ВСЕГДА будет применяться дискриминационный подход и в экономике, и в вопросах государственной целостности, и в области прав человека, и, само собой, в сфере духовности, благо эта сфера оказывает влияние и на нравственные ориентиры, и на систему ценностей, и на выбор политических союзников и партнеров.

Неприятие этого лицемерного подхода к России не должно закладываться в основу внешней политики, ибо негативная зависимость остается зависимостью. Дискриминация и двойные стандарты, применяемые к России, должны учитываться как постоянный параметр международного политического климата и методично фиксироваться в общественном мнении , чтобы новые неадекватные иллюзии в отношении чужой цивилизации или не возникали вовсе, или легко распознавались как индикатор частной заинтересованности конкретных лиц.

Роль этого постоянного параметра по мере усугубления комплекса политической ревности у западных держав, по мере навязывания России новой «холодной войны» будет неизменно возрастать, снабжая дискриминационные ограничения все новыми привходящими оправданиями. Из этого следует, что уже в самое ближайшее время под давлением внешних обстоятельств российский истеблишмент будет фактически принужден к жесткому стратегическому выбору. Придется решать вопрос о совместимости вовлечения в глобализационный процесс в не самой выгодной роли (в частности, при вступлении в ВТО) и выполнимости перспективных задач развития, сформулированных главой государства, — от выполнения приоритетных национальных проектов до восстановления военно-промышленного комплекса страны. Придется обсуждать оправданность вложения средств национального бюджета в ценные бумаги других государств. Придется переосмысливать представления о стратегическом характере отраслей и производств. Придется реформировать структуру исполнительной власти, в том числе и в особенности ведомств, решающих внешнеполитические задачи, не по заимствованным лекалам абстрактной «оптимизации управления», а в соответствии с национальными интересами.

Чтобы Россия стала полноценным субъектом многополярного мира, ее интересы должны обеспечиваться в диапазоне возможностей, исключающем фатальную роль случайных обстоятельств, — от резкого падения цен на экспортные товары до краха Лондонской биржи. Независимо от пертурбаций на мировых финансовых рынках, независимо от личных проблем акционеров и менеджеров, отрасли, от которых зависит жизнеобеспечение страны, должны работать с неизменной эффективностью, а реализация проектов развития должна продолжаться — как продолжалось вплоть до 1920 года строительство Транссибирской магистрали.

Чтобы Россия стала полноценным субъектом многополярного мира, она должна быть не только добытчицей высоковостребованного сырья, но и производителем высокотехнологических, притом незаменимых на мировом рынке, товаров. Независимо от членства России в международных торговых соглашениях этот стратегический сектор должен целенаправленно развиваться в исключительных условиях, где особые налоговые привилегии, обеспечивающие снижение себестоимости, должны сочетаться с особыми механизмами контроля, обеспечивающими качество продукта.

Чтобы Россия стала полноценным субъектом многополярного мира, российская политика должна быть единой в самой себе. Это означает, что недвусмысленно сформулированные национальные интересы должны быть неукоснительно превыше сиюминутной корпоративной выгоды . Это означает, что приоритеты в международных отношениях должны непосредственно, рационально, гибко и оперативно отражаться в принятии экономических и финансовых решений. Это означает, что государство должно быть в состоянии в кратчайшие сроки пересмотреть экономическую политику в отношении любой страны, бросающей вызов целостности России и ее базовым внешнеполитическим интересам. Это означает, что внешнеполитическая стратегия государства должна быть обеспечена безупречно, гибко и оперативно действующей машиной анализа и переработки информации, имеющей государственное значение. Это означает, что Россия должно наступательно и аргументированно продвигать свои интересы через государственные СМИ, не только поставляющие качественную информацию, но и передающие оптимизм и воодушевление национальной аудитории, союзникам России и зарубежным соотечественникам.