Читать онлайн «Деньги, банковский кредит и экономические циклы». Страница 136

1 Критический анализ банковской школы

В этом разделе мы рассмотрим теоретические аргументы, которые приводились в защиту системы частичного резервирования ее сторонниками. Традиционно считается, что эти аргументы впервые появились в ходе дискуссии между представителями банковской и денежной школ, т. е. в Англии первой половины XIX в. Однако самое раннее появление доводов в пользу частичного резервирования и точек зрения, соответствующих обеим школам, следует отнести ко времени, когда были написаны труды теоретиков Саламанкской школы, сформировавшейся в Испании в XVI–XVII вв.

Вклад Саламанкской школы в развитие теории денег настолько значим, что заслуживает детального рассмотрения[632].

Первым испанским схоластом, написавшим трактат о деньгах, был Диего де Коваррубиас-и-Лейва, издавший в 1550 г. свой «Сборник о старинных деньгах» (Veterum collatio numismatum). В этой работе знаменитый епископ из Сеговии исследует историю обесценения кастильских мараведи. Он приводит большое количество собранных им статистических данных по истории цен. Хотя у него можно обнаружить некоторые элементы количественной теории денег, однако книга Коваррубиаса еще не содержит денежной теории в явном виде[633]. Ее пришлось ждать до 1556 г., когда Мартин де Аспилькуэта недвусмысленно провозгласил: рост цен, или снижение покупательной способности денег, является следствием увеличения предложения денег в Кастилии, вызванного огромным увеличением потока драгоценных металлов из Америки.

Мартин де Аспилькуэта дал безошибочное описание взаимосвязи между количеством денег и ценами: «В тех землях, где имеется существенная нехватка денег, все другие продаваемые вещи и даже людской труд отдают за меньшие деньги, чем там, где деньги имеются в изобилии. Так, опыт говорит нам, что во Франции, где денег меньше, чем в Испании, хлеб, вино, одежда и труд стоят много дешевле. И в самой Испании, когда денег здесь было меньше, предметы торговли и труд отдавали за гораздо меньшие деньги, чем после открытия Индий, когда Испания наполнилась золотом и серебром. Причиной этого является тот факт, что деньги, когда они редки, стоят больше, чем тогда, когда они имеются в изобилии»[634].

Если денежная теория схоластов из Саламанки изучена весьма детально и основательно, то в области исследований воззрений Саламанкской школы на банковское дело[635] до сих пор сделано чрезвычайно мало, хотя теоретики школы изучили банковскую практику своего времени достаточно глубоко. О них можно говорить как о предшественниках ученых, придерживавшихся разных взглядов в ходе возникшей два столетия спустя полемики между денежной и банковской школами.

В главе 2 мы установили, что доктор Саравиа-де-ла-Каллье в заключительных главах своей книги «Наставление купцам» подверг резкой критике банковское дело на началах частичного резервирования. Сходным образом, хотя и не в таких сильных выражениях, банковское дело было проанализировано Мартином де Аспилькуэтой и Томасом де Меркадо, которые приводят перечень требований к честному и легитимному договору банковского вклада. Эти авторы могут рассматриваться как представители зачаточной денежной школы, долгое время развивавшейся в недрах Саламанкской школы и являвшейся неотъемлемой ее частью. Они стоят на позиции безусловного соблюдения норм права и в отношении договоров банковского вклада и, как и Саравиа-де-ла-Каллье, отличаются критическим настроем к банковскому делу как таковому.

Во вторую группу теоретиков, во главе с Луисом де Молиной, входили Хуан де Луго, Леонардо де Лессио и в меньшей степени Доминго де Сото. Как показано в главе 2, эти авторы, следуя Молине, требовали ослабления требований законодательства в отношении договора денежного банковского вклада и признавали частичное резервирование. Они аргументировали свою позицию тем, что соответствующий договор является, скорее, разновидностью займа до востребования (прекарного займа), или mutuum, чем просто вкладом (поклажей). Мы не будем здесь повторять все их аргументы против трактовки Молиной договора банковского вклада. Достаточно сказать, что в их основе лежит широко распространенная ошибочная концепция, восходящая к средневековым комментаторам юридических текстов и их трактовке института depositum confessatum. Здесь важным для нас является тот факт, что эта вторая группа схоластов была гораздо снисходительнее к банкирам и доходила в этой снисходительности до признания законности частичного резервирования. Не будет большим преувеличением считать эту группу схоластов Саламанкской школы предтечами банковской школы. Так же, как их английские и континентальные теоретические наследники века спустя, они не только оправдывали частичное резервирование – в полном противоречии с традиционными принципами права, – но и считали эту практику чрезвычайно благоприятной для экономического развития.

Несмотря на то что доводы Луиса де Молины покоились на весьма шатком теоретическом фундаменте и представляли собой отход от основных положений Саламанкской школы, необходимо отметить, что Молина стал первым ученым, который, работая в традиции банковской школы, сумел понять, что чеки и другие платежные документы, санкционирующие платеж по требованию и выписываемые против определенного количества денег на банковском вкладе до востребования, выполняют те же функции, что и наличные деньги. По этой причине неверно полагать, как это часто делается, будто теоретики банковской школы XIX в. первыми открыли тот факт, что банковские вклады до востребования являются частью совокупного предложения денег и таким образом оказывают на экономику такое же воздействие, что и банковые билеты, эмитируемые банками (банкноты). Луис де Молина ясно показал это двумя столетиями ранее в Диспуте 409 своего «Трактата о вексельных курсах». Молина пишет: «Люди платят банкирам двумя способами: наличными, передавая им монеты, и посредством векселей или тратт какого-нибудь другого вида. Посредством этих последних тот, кто должен погасить тратту, становится заемщиком банка, поскольку сумма, указанная в тратте, должна быть оплачена путем перевода денег на счет того, кто депонирует тратту в банк»[636]. Более конкретно Молина ссылается на некие документы, которые он называет chirographis pecunarium («письменные деньги»), использовавшиеся для расчетов во многих рыночных сделках. Таким образом: «Хотя множество сделок оплачивается наличными, большинство все же исполняется с использованием документов, которые удостоверяют либо обязанность банка уплатить кому-то деньги, либо согласие кого-то на их уплату, так что деньги остаются в банке». Более того, Молина указывает, что эти чеки трактуются как платежные документы «по востребованию»: «для общей характеристики таких документов употребляется термин по востребованию, так как деньги должны быть уплачены в тот момент, когда тратта предъявлена и учтена»[637].