Читать онлайн «Как погиб Запад. 50 лет экономической недальновидности и суровый выбор впереди». Страница 56

Нужно иметь в виду, что, хотя в разговорах о кредитном кризисе долг приобрел ругательный оттенок, он играет (и всегда будет играть) важнейшую роль в работе рыночной экономики. В конце концов, это кровь финансовой системы, она дает заемщику шанс инвестировать в проекты, которые иначе остались бы на бумаге (например, кредитные карты — один из способов добыть капитал на открытие нового дела; считается, что поисковик Google первоначально финансировался из таких средств), а государству возможность сегодня оплатить общественные блага (автомобильные и железные дороги и т. п.), на финансирование которых иначе ушла бы целая жизнь и которые конечно же завтра будут неотъемлемой частью успеха всей страны.

Казалось бы, почему китайцев не возмущает безумный взлет американского потребления и безрассудно неэффективные вложения в рынок жилья — в конце концов, они же давали им в долг миллиарды долларов, как и Япония, и ближневосточные государства. Все это значит, что в итоге американское государство оказалось на крючке у этих стран из-за огромного груза в 2 триллиона долларов.

Ответ ясен, во всяком случае для Китая.

Во-первых, в долг давал тот, кто продает. Благодаря набитым деньгами сундукам китайцы были готовы предоставить субсидированные займы Соединенным Штатам, займы, которые помогли увеличить потребление, поддержанное долгами, — долгами по кредитным картам, грабительскими кредитами на автомобили, на обучение и т. д. Китайцы должны были забеспокоиться, но они могли на этом заработать намного больше (но крайней мере, в краткосрочной перспективе). Взамен китайских кредитов, финансировавших эту оргию покупок, потребители и потребление США двигали конвейерные линии китайской промышленности и обеспечивали миллионы китайцев рабочими местами; это было бы политической победой для любого правительства, но особенно для Китая, с его программой развития, для успеха которой необходимо, чтобы миллионы граждан Китая имели работу.

Помните, уже из-за одного количества жителей и необходимости сохранять политическую стабильность Китай занял позицию максимального увеличения объема. Чем больше продукции он сможет продать за границей, тем лучше для всей страны. Не важно, продукция продается не по рыночным (то есть искаженным) условиям, не важно даже, если он вовсе не получает прибыли; Китаю это подходит, а западные рациональные мотивы максимизации прибыли отходят на второй план. Говоря вкратце, потому что для Китая было очень важно занять это положение, и, заняв его, он не стал бы резать курицу, несущую золотые яйца. Внешнеторговая комиссия США оценивает объем импорта из Китая в 2008 году примерно в 337,8 миллиарда долларов, иными словами, это доход, которого мог лишиться Китай, если бы потерял своих американских покупателей.

Вторая причина отсылает нас к тому, что мы выше говорили о государственных гарантиях. Миллионы американцев делали долги ради того, что стало, возможно, самой огромной непроизводительной пирамидой в истории, но правительство США при этом дало Китаю и другим кредиторам железные гарантии в том, что они вернут свои деньги назад во что бы то ни стало. И даже когда «во что бы то ни стало» случилось на самом деле — почти полный крах Fannie Мае и Freddie Mac, — китайцы не пришли и не потребовали, чтобы эти институты снизили свои риски; они только позвонили в американское правительство и напомнили им, кто хозяин, и заставили их дать гарантии по долгам США перед Китаем. США дали такие гарантии и еще больше залезли в долги. Прежде чем выставлять Китай к позорному столбу и обвинять в бесчестности из-за того, что он потребовал гарантий, стоит вспомнить, что даже между собой большинство американцев ведет себя точно так же.

Да, возможно, многие еще в 2005 или 2006 году заметили, что цены на недвижимость чересчур раздуты, и могли бы выйти из рынка, продав инвестиционные трасты недвижимости и позиции жилого фонда, но что они сделали? Взяли деньги и положили их на банковские счета, даже не поинтересовавшись, что банки будут делать с их деньгами. А зачем? Ведь, конце концов, государство дало им гарантии по вкладам. Конечно, потом выяснилось, что буквально все банки вложились в тот самый (жилищный) рынок, от которого вкладчики и пытались убежать.

Часто говорят, что один из лучших способов лучше понять китайскую душу — это понять сянци — родственную шахматам настольную игру для двух игроков, которая собирает тысячи зрителей.[100] Пожалуй, игра позволяет заглянуть в китайский образ мыслей и увидеть, как они вырабатывают стратегию на будущее. Возможно, есть еще один, гораздо менее замысловатый, способ разобраться в китайской экономической стратегии — прочитать Одиннадцатый пятилетний план национального социально-экономического развития Китайской Народной Республики.[101]

В нем черным по белому изложены 14 пунктов, разработанных китайской Государственной комиссией по реформам и развитию. Обзор охватывает все ключевые секторы, которые можно было предполагать: науку и образование, экологию, безопасность, а также темы, традиционно менее характерные для китайской истории, например демократическую политику и институциональные реформы. Каковы бы ни были детали китайской стратегии нападения — а деталей, что показательно, немного, — ясно одно: он делает что-то правильное.

Хотя экономическая политика Остальных не всегда была одинаковой (например, Индия осталась более закрытой для мировой торговли, чем, скажем, Китай), если посмотреть на последние тридцать лет, экономические результаты главных игроков развивающегося мира в основном были одинаковы. Пока у Остальных увеличивался объем частных сбережений, на Западе он уменьшался; пока у Остальных взлетал профицит госбюджетов, на Западе взлетал бюджетный дефицит; и пока у Остальных торговый баланс становился все более положительным, увеличение доли импорта оставило зияющие дыры в торговых позициях Запада. Кроме того, развивающийся рынок продемонстрировал сознательный и систематический подход к развитию, — так ничего не оставляли на волю случая. Что самое важное, по большинству прогнозов выходит, что это была эффективная стратегия.

На рубеже веков Ангус Мэддисон заявил, что Китай может перегнать США и достигнуть первого места крупнейшей экономики земного шара еще до 2020 года. Американский инвестиционный банк Goldman Sachs привлек всеобщее (неодобрительное) внимание такими же пугающими прогнозами в 2001 и 2003 годах, когда в опубликованном исследовании показал, что Китай уверенно идет к верхним строкам таблицы высшей лиги ВВП. Бразилия, Индия и Россия не далеко отстали от него. Фактически, по прогнозам Goldman Sachs, эти четыре страны, как ожидается, к 2050 году будут в пятерке крупнейших экономик.