Читать онлайн «Крутое пике. Америка и новый экономический порядок после глобального кризиса». Страница 51

Но предлагаемый правительством подход был вовсе не таким. Почти каждое решение, принятое Министерством финансов США, было сделано под доминирующим влиянием банков. При этом в данном случае и у банков, и у министерства был общий интерес: списание основной суммы ипотечного кредита означало бы, что банкам придется признать убытки. Возникшие дыры в балансовых отчетах банков в свою очередь привели бы к необходимости привлечения дополнительного капитала. Поскольку решить эту задачу в част ном порядке банкам было бы трудно, потребовалось бы больше государственных средств. По у правительства не было денег, а учитывая многочисленные ошибки в программе реструктуризации банков, добиться одобрения Конгрессом дополнительных расходов на эти цели было бы трудно.

Поэтому, когда Обама убедительно заявил о том, что нам необходимо заняться ипотечной проблемой, он на самом деле задвинул ее подальше в угол. Отчеты о выполнении правительственной программы не внушали оптимизма: к концу октября 2009 года условия выплат были изменены лишь для 651 тыс. (20%) проблемных кредитов из 3,2 млн36. Не все проблемные кредиты подпадали под программу государственной помощи, и не все реструктурированные кредиты избежали обращения взыскания на заложенную недвижимость. Даже оптимистичные цифры по изменениям кредитных условий, приводившиеся администрацией Обамы, были меньше тех, достижение которых эксперты в области жилья считали необходимым условием для недопущения серьезного напряжения на рынке жилой недвижимости37.

Есть несколько способов решения проблемы обращений взыскания на заложенную недвижимость, в частности предоставление помощи кредиторам с одновременным списанием выданных ими кредитов. При отсутствии бюджетных ограничений и заботы о будущем «моральном риске» такая программа могла бы сделать всех (кроме обычного налогоплательщика) счастливыми. Люди смогли бы остаться в своих домах, а кредиторы не получили бы тяжелого удара по своим балансовым отчетам. Знание того, что правительство снимает риск с балансовых отчетов банков, помогло бы ослабить напряжение на кредитном рынке. Фактически трудность заключается в том, как сохранить дома сотен тысяч людей, которые в противном случае их потеряют, без оказания помощи банкам, на которую придется пойти, чтобы справиться с последствиями их неспособности правильно оценивать риски.

Чтобы остановить поток дефолтов, нам придется добиться повышения способности и готовности семей осуществлять свои платежи по ипотечным кредитам. Ключом к этому является снижение размера их выплат, а для этого есть четыре способа: увеличение продолжительности периода платежей по кредитам, из‑за чего семьи будут иметь более высокую задолженность в будущем; предоставление им помощи при осуществлении платежей по кредитам; снижение для них ставок платежей; снижение основной суммы долга.

Банкам нравится первый вариант реструктуризации ипотечных кредитов, увеличивающий продолжительность периода платежей по кредитам и предоставляющий им возможность взимания дополнительной платы за реструктуризацию. В этом случае они не только ничего не теряют, но и даже на этом зарабатывают: за счет дополнительных платежей и процентов. Но для страны это худший вариант. Он всего лишь откладывает час расплаты на более поздний срок. Это именно тот вариант, который банки неоднократно пытались осуществить в отношении развивающихся стран, которые задолжали им больше, чем могли выплатить. Результатом такого подхода был еще один долговой кризис, наступающий через несколько лет. Конечно, для банков и особенно для их нынешних руководителей отсрочки платежей было бы достаточно. Поэтому они всеми силами борются за принятие этого варианта, полагая, что даже небольшая отсрочка для них выгодна.

Лучшим вариантом для страны было бы сокращение величины основной суммы ипотечного долга. Это ослабило бы для заемщика стимул объявлять себя неплатежеспособным и привело бы к тому, что в тяжелом положении по выплате ипотечных кредитов оказалось бы меньшее количество людей. Для банков это означало бы примирение с реальностью, с тем фактом, что они выдавали деньги на основе цен, завышенных из‑за действия пузыря. Принятие этого варианта положило бы конец иллюзиям о том, что они смогут в полном объеме вернуть выданные в кредит деньги. С точки зрения общества, этот вариант имеет смысл.

Банки участвуют в рискованных сделках, в своего рода азартной игре. Если они не осуществят реструктуризации ипотечных кредитов, то должны учитывать, что вероятность того, что положение дел на рынке недвижимости восстановится, не просто мала, а очень мала. Если рынки восстановятся, банки также окажутся в хорошей форме, по крайней мере, в более хорошей, чем они, как складывается впечатление, находятся в настоящее время. Даже если для приведения в норму им потребуется чуть более продолжительное время, более высокая прибыль, получаемая из‑за сокращения конкуренции (в результате того, что многие банки «безвременно прекратили свое существование»), может покрыть их предыдущие убытки. Но издержки для общества при этом варианте большие. К тому же гораздо выше вероятности восстановления цен вероятность их дальнейшего снижения, в результате чего возрастает и вероятность обращения взысканий на заложенную недвижимость. Этот вариант является самым дорогостоящим для всех: и для банков, которым придется понести юридические и другие расходы, и для семей, и для местного сообщества. Стандартная практика в этом случае такова: из дома убирается все, что можно из него убрать, поскольку те, кто его теряют, как правило, испытывают чувство гнева, особенно если считают, что они стали жертвами. Качество пустых домов быстро снижается, что еще сильнее способствует ухудшению общею положения дел в сообществе: иногда такие дома захватывают бездомные, иногда они становятся местами для ведения преступной деятельности. В любом случае цены на жилье, находящееся по соседству с таким домом, также снижаются, из‑за чего у все большего числа жителей величина кредита начинает превышать снизившуюся стоимость их домов, и это приводит к новым обращениям взыскания на заложенную недвижимость. Как правило, такие дома в конце концов выставляют на аукцион, в результате чего даже при снизившихся рыночных ценах удается вернуть часть их стоимости.

Понятно, почему банки сопротивляются появлению любых форм списания основных сумм долга в любых государственных программах и особенно любых судебных прецедентов, предусматривающих банкротство. Для оказания этого сопротивления банки прибегают ко всем политическим инструментам, которыми они могут воспользоваться. Как это ни странно, но некоторые из разработанных мер по спасению банков привели к тому, что отдельные банки стали с еще большей неохотой заниматься реструктуризацией своих плохих ипотечных кредитов. Правительство стало неявным (а в случае с Citibank и явным) страховщиком огромных убытков. Это означает, что убытки этих организаций фактически переносятся на налогоплательщиков, а все выгоды достаются банкирам. Если банки не реструктурируют ипотечные кредиты и если каким‑то чудом действительно произойдет восстановление рынка недвижимости, банки получат доходы, но если рынок не восстановится и, как следствие, их убытки станут еще больше, эти потери лягут на плечи налогоплательщиков. Администрация Обамы по существу предоставила банкам больше оснований для спекуляций на восстановлении рынка.