Читать онлайн «Крутое пике. Америка и новый экономический порядок после глобального кризиса». Страница 113

Крах неоклассической модели

Модель совершенного рынка иногда называют неоклассической моделью13. Предполагается, что экономическая наука должна быть предсказывающей, однако многие из ключевых прогнозов неоклассической экономической теории могут быть легко опровергнуты и отвергнуты. Наиболее очевидным в этом отношении является прогноз о том, что безработицы не будет14. Подобно тому как рыночное равновесие предусматривает, что спрос на яблоки равен их предложению, согласно этой теории спрос на рабочую силу также равен ее предложению. В неоклассической модели любые отклонения от равновесия являются краткосрочными, причем настолько, что для их устранения правительству даже нет необходимости затрачивать какие‑либо дополнительные ресурсы. Хотите верьте, хотите нет, но некоторые ученые, представляющие основное направление нынешней экономической мысли, в том числе по меньшей мере один недавний лауреат Нобелевской премии в области экономики, считают, что текущий кризис не является таким уж значительным сбоем. По их мнению, у некоторых людей просто появилась возможность воспользоваться чуть более продолжительным досугом, чем обычно.

Это заключение, к которому пришли представители неоклассической экономики, является не просто странным. Сторонники этого направления также утверждают, что такой вещи, как рационирование кредита, не существует: любой человек может занять столько, сколько хочет, конечно, под процент, учитывающий соответствующий риск неплатежеспособности. Для этих экономистов кризис ликвидности, начавшийся 15 сентября, был просто бредом или плодом чьего‑то воображения15.

Третий пример ухода представителей основного направления экономической теории от реальности связан с корпоративной финансовой структурой: для них неважно, финансирует ли фирма свою деятельность через заемный или акционерный капитал; в их представлении это не имеет никакого значения. Этот вывод был одним из основных вкладов, который сделали в науку Франко Модильяни и Мертон Миллер, которые получили в свое время Нобелевские премии по экономике, в 1985 и в 1990 году соответственно16.

Как и в случае со многими другими неоклассическими идеями, в этом утверждении есть зерно истины, и, следуя такой логике, можно многому научиться. Эти ученые заявляют, что стоимость фирмы зависит исключительно от величины обеспечиваемого ею потока доходов, и не имеет большого значения, тратит ли фирма эти доходы в первую очередь на возврат долгов (фиксированными платежами, размер которых не зависит от уровня прибыли), направляя лишь оставшуюся часть дохода в собственный капитал, или преимущественно отчисляет их в собственный капитал. Это, по их мнению, аналогично тому, что стоимость литра цельного молока можно рассматривать просто как стоимость обезжиренного молока плюс стоимость снятых с него сливок. Модильяни и Миллер проигнорировали возможность банкротства и связанные с этим расходы, а также тот факт, что чем больше фирма занимает, тем выше вероятность банкротства. Кроме того, они проигнорировали и то, как рынок отреагирует в том случае, если владелец решит продать свои акции: стремление владельца продать акции по очень низкой цене почти наверняка сообщает рынку о его взглядах на перспективы своей компании.

Четвертым критичным аспектом неоклассической экономической теории, который был скомпрометирован нынешним кризисом, является то, как эта теория объясняет факторы, определяющие доходы и неравенство. Как мы объясняем относительную величину заработной платы у квалифицированных и неквалифицированных работников и размер оплаты руководи гелей корпораций? Неоклассическая теория приводила свои аргументы, оправдывающие неравенство вознаграждений, утверждая, что каждый работник получает плату в соответствии с его предельным общественным вкладом. Ресурсы ограничены, и у более редких ресурсов должна быть более высокая цена, благодаря которой они используются более эффективно. В соответствии с этим подходом вмешательство в размер оплаты руководителей означает вмешательство в деятельность рынка, что отрицательно сказывается на его эффективности. За последнюю четверть века значительно усилились сомнения в том, что эта теория способна объяснить резкое возрастание размера вознаграждения руководителей: если 30 лет назад оплата руководителя высшего звена превышала оплату труда работника средней квалификации приблизительно в 40 раз, то сейчас это соотношение составляет сотни и тысячи раз17.

Руководители высшего уровня не становятся вдруг более производительными или дефицитными кадрами: если бы произошло последнее, они перешли бы в категорию более редких ресурсов. Не имелось и никаких фактов, свидетельствующих о том, что руководитель является намного более опытным профессионалом, чем его заместитель. Неоклассическая теория не смогла объяснить, почему в глобализованном мире при использовании похожих технологий, применяемых в разных странах, указанные различия в размерах компенсаций в Соединенных Штагах намного больше, чем в других странах. Сомнения по поводу спра ведливости неоклассической теории увеличились и из‑за того, что бонусы руководителей в финансовом секторе остались высокими даже после того, как стало известно о том, сколько вреда их деятельность нанесла как тем фирмам, в которых они работали, так и обществу в целом. Выше я предложил другое объяснение: проблемы в области корпоративного управления означали отсутствие тесной зависимости между размером оплаты труда и предельной величиной общественного вклада. Если это действительно так, то такое положение дел имеет далеко идущие последствия для политиков, которые пытаются добиться более справедливого распределения доходов.

Последний пример связан с тем, что в неоклассической теории не допускается существование дискриминации18. Теоретическое обоснование такого подхода было простым: если бы дискриминация имела место, то работодатели при найме кандидатов на работу отдавали бы предпочтение членам групп, подвергающихся дискриминации, так как им можно было бы платить меньше. Это привело бы к выравниванию заработной платы, и процесс продолжался бы до тех пор, пока не устранились бы все имевшиеся в прошлом дискриминационные различия.

Я сам из Гэри, штат Индиана, города сталеваров, расположенного на южном берегу озера Мичиган. С детства я наблюдал признаки хронической безработицы, которые с каждым спадом экономики становились все более тяжелыми. Я знал, что, когда люди в моем городе сталкиваются с трудностями, они не могут пойти в банк и получить там деньги, которые помогут им пережить тяжелый период. Я видел проявления расовой дискриминации. Поэтому, когда я начал изучать экономику, ни один из перечисленных выше выводов неоклассической теории для меня не имел смысла. Такой опыт помог мне в моих поисках альтернативных вариантов. Уже на выпускном курсе мои одноклассники и я спорили о том, какие из допущений неоклассической экономической науки критичны, а какие приводят к абсурдным выводам из этой теории.