Читать онлайн «Крутое пике. Америка и новый экономический порядок после глобального кризиса». Страница 112

Мы показали, в сущности, что и Арроу и Дебре задали особый набор условий, в которых рынки являются эффективными. Если эти условия не были созданы, всегда применялись те или иные виды государственного вмешательства, благодаря которым ситуация исправлялась в общих интересах. В нашей работе мы также показали, что даже небольшое несовершенство информации (особенно наличие информационных асимметрий, то есть ситуаций, когда один человек знает какую‑то полезную информацию, а другие нет) резко меняло характер рыночного равновесия. В условиях совершенных рынков (в том числе при наличии полной информации) на них почти всегда достигался уровень полной занятости; при неполной информации могла появляться безработица. Допущение, что мир с почти совершенной информацией очень похож на мир с полной информацией, было попро сту неверным12.

К тому же, хотя и справедливо, что конкуренция может создавать стимулы для инноваций, было бы ошибкой считать, что рынки эффективны при определении идеальной суммы расходов или лучшего направления этих расходов.

Полученные новые результаты показали, что под предположением о том, что рынки являются эффективными, нет никакой твердой научной основы. Рынки действительно создают стимулы, но при этом повсеместно происходят провалы рынка и стабильно сохраняется разница между социальными и частными доходами. В некоторых отраслях, таких как здравоохранение, страхование и финансы, проблемы были более острыми, и поэтому вполне естественно, что правительство в первую очередь сконцентрировало свое внимание на этих секторах.

Правительство, конечно, также сталкивалось с несовершенством информации. Иногда у него был доступ к информации, которой не располагал рынок, но, что еще важнее, оно ставило перед собой цели и пользовалось для их достижения инструментами, отличавшимися от целей и инструментов рынка. Правительство могло бы, например, препятствовать курению, несмотря на то что оно выгодно для табачной промышленности, ради снижения сопутствующих социальных расходов (например, связанных с оказанием населению медицинской помощи), которые табачные компании не несут. Правительство может вмешиваться в ситуацию, применяя налоговые инструменты или запреты на рекламу.

Правые ученые–экономисты без энтузиазма восприняли эти новые результаты. Сначала они пытались отыскать скрытые допущения и ошибки в математике или предложить альтернативные формулировки. Такого рода «ошибки анализа» допускаются довольно легко, что продемонстрировала наша более ранняя работа, в которой анализировалась эффективность рыночной экономики. Однако все попытки опровергнуть новые результаты не удались; и через четверть века после публикации нашей работы ее результаты по–прежнему остаются верными.

У консервативных экономистов оставалось два варианта действий. Они могли утверждать, что вопросы, которые мы подняли, в частности связанные с несовершенством информации, относились к числу теоретических тонкостей. Они вернулись к прежнему аргументу, согласно которому при наличии полной информации (и при действии всех остальных допущений) рынки являются эффективными и мир с наличием определенной степени несовершенства информации является почти полностью эффективным.

Они игнорировали результаты анализов, которые показали, что даже небольшая информационная асимметрия может оказывать очень значительное влияние на конечные результаты. Кроме того, они просто игнорировали многие аспекты реальной экономики, в том числе время от времени повторяющиеся случаи массовой безработицы, которые нельзя объяснить с помощью полноинформационных моделей. Вместо этого они сосредоточили свое внимание на нескольких фактах, которые вписывались в их модели. Но они никак не могли доказать, что рынки являлись почти эффективными. Такая позиция напоминает богословскую, так как вскоре стало ясно, что у проповедников теории об эффективности рынков нет ни одного доказательства или теоретического исследования, которым они могли бы подкрепить свои утверждения.

При выборе второго подхода они признавали экономические аргументы, но переходили к политическим: да, говорили они, рынки являются неэффективными, но правительство в этом отношении действует еще хуже. Довольно странный поворот мышления: экономисты вдруг стали политологами. Их экономические модели и анализ были ошибочными, но их политические модели и анализ оказались не лучше. Во всех успешных странах, включая Соединенные Штаты, ключевые роли в достижении этого успеха играет правительство. В предыдущих главах я рассказал о некоторых из этих ролей: регулирование банковской деятельности, контроль над загрязнением окружающей среды, предоставление возможностей для получения образования и даже активное участие в проведении научных исследований.

Особенно важную роль правительство играло и играет в успешных странах Восточной Азии. Темпы увеличения там доходов на душу населения за последние три–четыре десятилетия являются беспрецедентным. Почти во всех этих государствах правительство играло активную роль в содействии развитию экономики на основе рыночных механизмов. В течение более 30 лет экономика Китая росла в среднем со скоростью 9,7% в год и сумела вывести из нищеты сотни миллионов людей. Под впечатлением ускоренного роста Японии, достигнутого под руководством правительства, Сингапур, Корея, Малайзия и многие другие страны решили последовать японской стратегии, адаптировав ее под свои условия, и за четверть века добились увеличения доходов на душу населения примерно в восемь раз.

Разумеется, правительству, как и рынкам и людям, свойственно ошибаться. Но в Восточной Азии и в других местах число удач намного превышает количество неудач. Повышение экономических показателей требует улучшения результатов деятельности и рынков, и правительства. Утверждение о том, что, поскольку правительства иногда терпят неудачу, они не должны вмешиваться в дела рынка, когда тот терпит крах, не выдерживае'1 никакой критики, как нет и никаких оснований для противоположного аргумента, согласно которому, по причине того, что на рынках иногда случаются крахи, следует вообще отказаться от рыночной экономики.

Модель совершенного рынка иногда называют неоклассической моделью13. Предполагается, что экономическая наука должна быть предсказывающей, однако многие из ключевых прогнозов неоклассической экономической теории могут быть легко опровергнуты и отвергнуты. Наиболее очевидным в этом отношении является прогноз о том, что безработицы не будет14. Подобно тому как рыночное равновесие предусматривает, что спрос на яблоки равен их предложению, согласно этой теории спрос на рабочую силу также равен ее предложению. В неоклассической модели любые отклонения от равновесия являются краткосрочными, причем настолько, что для их устранения правительству даже нет необходимости затрачивать какие‑либо дополнительные ресурсы. Хотите верьте, хотите нет, но некоторые ученые, представляющие основное направление нынешней экономической мысли, в том числе по меньшей мере один недавний лауреат Нобелевской премии в области экономики, считают, что текущий кризис не является таким уж значительным сбоем. По их мнению, у некоторых людей просто появилась возможность воспользоваться чуть более продолжительным досугом, чем обычно.