Читать онлайн «На одной далёкой планете». Страница 51

— Правильно, — благожелательно кивнул тот.

— Великолепно! — с нервным смешком воскликнул Володя. — Вот что значит система! Только вы, Роман Николаевич, глубоко заблуждаетесь, полагая, что игрой в вопросы и ответы можно решить проблему человека. Голой логистикой она не исчерпывается.

Это было произнесено таким решительным и бескомпромиссным тоном, что у обоих сотрудников вытянулись лица. Разве можно так разговаривать с профессором! Расстроенная Лидочка запоздало дернула Володю за локоть.

Она увидела, как чуть порозовел выпуклый гладкий лоб профессора Иконникова, как сузились его глаза, внимательно изучая неожиданного оппонента.

— Игра, говорите? — спокойно и медленно сказал он. — Ловлю вас на слове и попробую доказать вам, что логика — это не игра.

Он обратился к сотрудникам:

— Наш гость несколько минут назад заявил, что двойник представляет точную его копию. Допустим, что это так, что все до единой молекулы тел двойников совпадают. Какой из этого допущения следует вывод?

Оба сотрудника задумались. Потом Семен Миронович ткнул себя пальцем в переносье, поправляя очки, и обрадованно воскликнул:

— Ну да! Значит, у них должно совпадать и сознание. Сознание есть функция материальной организации мозга. Если совпадает организация, значит, должно совпадать и сознание. У них должно быть общее «я».

— Скажите, пожалуйста, — с улыбкой обратился он к Владимиру Сергеевичу. — У вас не возникает ощущение, что вы существуете одновременно в двух разных телах?

— Не возникает, — ответил Владимир Сергеевич.

— А у вас? — спросил он Володю.

— Не возникает и возникнуть не может, Семен Миронович, — сказал Володя. — Ваше понимание загадки человеческого «я» слишком механистично. Наше «я» не просто функция, как вы выразились, а нечто неизмеримо более сложное и таинственное. Ни при каком сколь угодно точном копировании воспроизвести его невозможно. Это точка, уходящая в неизвестную нам бесконечность.

— А это, простите, совершенно голословное утверждение, — сказал внимательно слушавший его Виктор Иванович.

— Кроме того, — продолжал Володя, пропуская мимо ушей реплику, — мой двойник, будучи хотя и сложной, но искусственной системой, этого глубинного духовного «я» принципиально иметь не может.

— Почему же? — поинтересовался Иконников.

— Потому что искусственная ткань состоит поровну из правых и левых форм, а живая — либо только из правых, либо только из левых. Все живое на земле асимметрично по своей структуре. Жизнь нарушает фундаментальный закон симметрии.

Иконников шевельнул бровью, и на его гладком лбу возникла коротенькая недоуменная морщинка, которая, впрочем, тут же исчезла.

— Ну и что же? — спросил он, помолчав. — Какое эта имеет значение?

— Думаю, что принципиальное. Асимметрию живого открыл Луи Пастер, пытаясь опровергнуть гипотезу о самовозникновении живого из мертвого. Он считал асимметрию главным отличием живого от неживого.

— Не совсем вас понимаю. При чем здесь принцип асимметрии?

— При том, что все симметричное оказывается вне загадки жизни, каким бы сложным ни было. А ее главная загадка, вершина эволюции — наше «я». Отсюда следует, что существо из искусственных белков «я» иметь не может.

— Вот так вывод! — насмешливо заметил Виктор Иванович. — Это похоже на самобичевание. Мы ведь только что установили, что ваш двойник и вы являетесь полноценными человеческими личностями. Между вами можно смело ставить знак равенства.

— Да ничего вы не установили, — с некоторым нажимом сказал Володя, потому что очень упрощенно понимаете феномен самосознания. Вы отождествляете его с интеллектом, со способностью к сложным логическим операциям.

— А как же иначе?! — воскликнул Виктор Иванович, но Иконников жестом руки остановил его.

— Вношу поправку. Виктор Иванович в самом деле несколько упростил проблему. Мы, конечно, далеки от подобного отождествления. Наше «я», самосознание, — феномен многосложный. Но согласитесь, что способность логически мыслить и выделять себя из окружающего мира — единственные объективные доказательства его наличия. Мыслю, следовательно, существую, как сказал Декарт.

— Правильно, Роман Николаевич. Именно это я и имел в виду, — вставил Виктор Иванович.

— Да неправильно! В таком случае получается, что ЭВМ имеет сознание, а собака даже примитивного не имеет. Где ей, бедной, сравняться с машиной по способностям к логическим операциям! К тому же машина, если ее запрограммировать, может говорить о себе «я», а собака не может.

Профессор сцепил у подбородка руки, на секунду задумавшись, и коротко пожал плечами.

— А что? Ничего слишком уж крамольного я в таком выводе не вижу. Интеллектуальные способности новейших вычислительных машин — это, если хотите, зародыш их будущего самосознания.

— Да что вы говорите, Роман Николаевич! — воскликнул Володя. — Никогда машины не обретут сознания. Хотя бы потому, что творение всегда на порядок ниже своего творца. Разве вы, как творческая личность, не ощущаете, что в глубинах вашего существа скрывается бесконечность?

— Подождите, — вмешался Семен Миронович. — Вы переходите на эмоции. Это некорректно. Нужно оперировать объективными фактами, а у вас их нет. Откуда вам известно, бесконечны вы или нет? В конце концов, человек пространственно конечен, он состоит из конечного числа элементов.

— Но его духовная сущность бесконечна, а ведь это главное в человеке. Этим он выделился в биосфере. Человек — открытая система, понимаете? Это не просто автономная единица, как робот. Он непонятным образом вписан в биосферу, в космос, привязан к каким-то другим неведомым источникам. А вы хотите обрубить все это.

Володя замолчал, и спор на некоторое время прервался. На крепком, волевом лице Иконникова появилось то неопределенное выражение, какое бывает у значительных персон, когда они встречают неожиданного и сильного противника в лице человека, которого до сих пор считали не стоящим внимания. Неприятное испытание для чувства собственного достоинства! Давить авторитетом невозможно, уступить тем более. Сотрудники, понимая своего руководителя, сидели, не вмешиваясь.

— Да-а, полемизировать с вами трудно, — сказал наконец Иконников. — У вас какая-то своя аксиоматика. Вы, кажется, задались целью внушить нам, что создать искусственным путем полноценное разумное существо невозможно.

— Конечно, нет! Эта наивная идея родилась в умах, которые не видят в человеческом «я» никакой тайны — только движение материальных частиц. Да вы оглянитесь, Роман Николаевич, и посмотрите, какая гигантская работа предшествовала появлению человека. Большой Взрыв, образование галактик, звезд, планетных систем, потом два с лишним миллиарда лет биологической эволюции и несколько тысяч лет эволюции социальной. Неужели вы думаете, что природа, нас создавшая, не нашла бы более короткий путь, если бы он существовал?