Читать онлайн «Стратегия: «Замок Россия». Том 2». Страница 63

Вытащили всех, без потерь.

Когда наглую суету нашей техники на холме засекли вражины, было уже поздно.

Проснувшиеся от воплей часовых паки сунулись было двумя группами к трассе, а там у них одна из баз неподалёку, но тут же были остановлены ДШК армейской "шишиги" и тремя ручниками. Мангруппа и держала их на безопасном расстоянии, рубила хвосты, вышибала зубы, пока мы грузили людей с их нехитрым имуществом в "кавзик", к тому времени — уже почти "шушпанцер", с титановыми пластинами на бортах и пулемётным постом наверху. Мы, по плану, вообще не должны были ввязываться в бой, но Гоблин с Кастетом не выдержали, немного таки постреляли из ПКМ-ки и "девятки" по вспышкам левой группы особо тупых ползунов.

Так вот, про поведение.

Киргизы держались очень собранно, не расслаблялись до последнего момента, реакция пошла лишь тогда, когда они упали на сидения автобуса. И то… Старший в кластере — тот самый нейрохирург, Арстанбек Молдосанов, за судьбой которого так пристально следила Зенгер, владелец частной клиники, мужик толковый, порядок в сообществе держит. Жена у него красавица, спокойная, уверенная в себе уйгурка. Формально операционная сестра, на деле, как мне показалось, главный рулевой.

Остатки монокластера — всего три семьи, все из Бишкека. Одна — сплошь медики, другая, русские, в Бишкеке жили с рождения — династия с камвольно-суконного комбината, последняя семья работала на "Кыргызавтомаше", этнические иранцы, глава семьи Самир Мухаммедов, инженер-электронщик.

Тронулись быстренько, армейцы нас прикрывают. Хорошо они прикрывают, с ростом численности анклава Бероев выбил, подобрал и выучил кадры, теперь у него мангруппа на постоянной основе, шестеро "тяжёлых". Под остатки очередей проскочили к перевалу, там "тяжёлые" задержались — закупоривать трассу, оставлять добрую память, ставить мины. А мы покатили дальше, я с Монголом в автобусе, "хай люкс" с моими "бандитами" позади.

Сидим, ничего не говорим, все устали, а потеряшки ничего не спрашивают, знают, что основное — в Замке. И тут вдруг кто-то что-то тихо сказал, почти сразу по салону быстро прошелестел взволнованный разговор на незнакомом языке. Арстанбек выслушал, кивнул и громко, чтобы все слышали, обратился ко мне.

— Товарищ Демченко, люди волнуются, просят прояснить заранее.

— Что надо прояснить, Арстанбек? — не понял я. Потом подумал, что Молдосанов хочет что-то выяснить по условиям размещения, дети устали, люди проголодались.

Всё не так.

— Мы ведь все помним, как наши вожди СССР развалили, и что потом из этого вышло. Помним, что Бишкек пережил за последние годы. И новую жизнь в этом мире уже повидали, во всех красках…

— Слушаю тебя.

— Вот бумага, собрание проводили, да. Коллективно просим принять нас в российский анклав, — бухнул Арстанбек, решившись. — Люди думали, расписались.

Я слегка притормозил с реакцией. Вообще-то, это моя прерогатива предлагать такое, давно дадены полномочия. Главы посёлков, сталкеры, патруль, шериф. Ну, и Командор, естественно. А тут вдруг сами, вперёд паровоза!

— Как думаешь, Сергей, одобрит ваш президент? — пробудил меня староста, — Ты сам-то, как, согласен будешь?

— Конечно, согласен! — на этот раз мгновенно откликнулся я. — И не волнуйся, Арстанбек, все наши будут согласны. Все.

Монгол, сидевший через проход, хитро посмотрел на меня. И тихо сказал: "Дзин-нь!"

Это был единственный "дзинь" за столь масштабную операцию, подготовка и проведение которой заняли чуть ли не два месяца.

Как всегда при таком итоге, пошла суета.

Вот ведь странное существо человек. И мечтаем, и прикидываем вечерами у Юрки, причём Сотников сидит рядом и занимается тем же самым — что взять, что предпочесть при возможности выбора, случись такой "дзинь". Вот он случился, и что? Всё по новой, будто и не было намёток и обсуждений. Жаль, не можно узнать, а интересно — как бы это у немцев происходило, наверняка всё заказывалось бы по строжайшему план-графику, никаких импровизаций, отсебятины и "вдругов".

Скучно, в общем.

А у нас опять "авось"! И это мне нравится, надеюсь, что такой подход, в какой-то мере сохранится и при гипотетической Империи, которую размеренно и не спеша выстраивает Сотников. К "авось" у меня особое отношение. Я считаю, что это есть не что иное, как многострадально выработанная привычка русских оглядываться, в самый последний момент, в ожидании удара. Который неизбежно последует, как всегда — со всех сторон, ото всех рубежей и границ. Врождённая попытка учета неявных обстоятельств и факторов, стремление в самый последний момент довериться интуиции, которая уже что-то там сообразила и… — вывезет!

Поэтому, через несколько минут…

Пш-шш…

— "Демон — "Чёрной Мезе".

— В канале. Слушаю, Руслан.

— Ты инициатор?

— Не поверишь, сами.

В салоне все притихли, слушают, ничего не понимая. Начальники разговаривают, что-то там решают, не их ли судьбу?

— Понял тебя. Главный меня дёрнул, сорок минут пошли.

— Понял, засомневался?

— Так точно, советуй, давай.

— Типа радиоконференции? Хех.

— Гришку достать не могу. Мля, не смешно, Главный ждёт.

— Что там вкинули?

— Без пятёрки полста, одну и две десятых тонны огурцов…

— Мать его… и второй есть?

— Есть. Две "Дашки" и 24 ППШ.

— Охереть… И что делать?

— Серый, на, я тебя спрашиваю!! Советуемся. Пауза, минута, мнение. Как понял, приём.

— Понял, СК.

Не выпуская из рук рации, я повернулся к Монголу.

— Слышал? Что скажешь? Давай про второй вариант.

— ППШ как "штурмовухи" хороши будут. На зачистках. В посёлках нужны, а казачкам постольку поскольку. Добрый вариант. Ну, а "дашкам" всегда место найдётся.

— А первый?

— Вторая "сорокопятка" — это почти готовый "шушпанцер" высшего, по нашим меркам, уровня, можно почти тупо ехать по дороге, гасить аналоги, на Аддис-Абебу или в Нью-Дели. Если ставить на понтон, то вся Волга наша. Первый вариант — стратегия, второй — лишь тактика.

Монгол, как обычно, короток и точен.

Пш-шш…

— "Чёрная Меза" — "Демону".

— На связи.

— Вариант один. Танк, речной монитор, контроль пространств. Как понял?

— Принял, Серёга, принял… Давай, СК.

До самого конца поездки мы так и не знали, какой вариант выбран окончательным, и что упало на блестящую чёрную плиту.

Они выбрали первый.

Теперь Дугин, вместе с Гансом Грубером, новым начальником цеха металлообработки, его братом Ульманом и Гонтой вечерами подолгу сидят у главного инженера, выписывая "кохинуровскими" карандашами и фломастерами чудовищного вида эскизы Непобедимой Аццкой Машины.