Читать онлайн «Рыцарь Шестопер». Страница 77

Грин вовремя подсуетился, ударом мечом плашмя по голове вырубая врага. От такого удара чаще погибают, чем теряют сознание. Но тип пришел в чувство, когда уже был крепко скован и обезоружен, сразу задергался, бешено вращая глазами, и заорал в пространство перед собой:

— Ты! Тварь! Тебя все равно убьют! За нас отомстят! А тебе — особенно!

Нетрудно было догадаться, к кому он обращался. Но Айзек Молнар решил, что угроза адресована ему, и саркастически хмыкнул:

— Сам ты тварь! А ко мне мстители в колонну по одному давно строятся, но подходят в основном задом! Ха-ха-ха!..

Никто из товарищей по оружию его смеха не поддержал, все еще находились в горячке боя, метались, носили, грузили, вскрывали. Тот же великий волхв, появившийся возле повозок, оглядел тяжелораненых пленных и сразу переключился на оказание помощи тем, кого еще можно было спасти. С ним была команда помощников, среди которых Шестопер с удивлением увидел недавно избитого им знахаря. Передвигался тот легко и проворно, видимо, сумел вылечиться, пока сидел в холодной.

А там и князю его окружение позволило появиться на сцене. Он прошел вдоль всего каравана, выслушал краткие доклады и предварительные выводы воевод с баннеретами, заглянул в повозки, полюбовался на закованных пленных, которых уже начали увозить в подземелья цитадели для дознаний. Остановился рядом с Шестопером, которого временно выставили в наружное оцепление, и затеял с ним негромкий разговор:

— Тебе повезло, все сказанное тобой оказалось правдой!

В докладах действительно прозвучало, что некоторые вещи и броня принадлежали членам двух пропавших миссий.

— Да и сражался ты на удивление лихо, пока помощь подоспела, четверых уложил. Герой! Еще не знаю, чем награждать тебя буду я, но в лице моей бабки, княгини Рагнары, ты явно получил своего истинного покровителя. А если удастся еще и предателей в нашем окружении выявить… О-о-о!.. Тогда скорей всего быть тебе официально баннеретом.

— Спасибо, светлейший князь! — Но следовало себя не только благодарным показать, а и лояльность иного толка продемонстрировать. Пусть это и прозвучит излишне пафосно: — Но мы не только за титулы и награды всякую мерзость изводим. Хочется мира и всеобщего благоденствия.

Видимо, тот подобный ответ истолковал не совсем правильно:

— Оно конечно, если деньги не нужны…

— Деньги лишними не бывают, — заметил рыцарь. — А вот дружба или приятельское расположение в любом случае ценится гораздо больше. Даже пословицу недавно хорошую придумал: не имей сто рублей, а имей сто друзей!

Рубли в королевстве имелись, их чеканили в Новгороде, и в последние годы они весьма солидно участвовали в общем денежном обороте. Так что, употребляя это слово, Райкалин не боялся показаться странным. А вот пословица в этом мире явно прозвучала впервые. И весьма понравилась молодому правителю:

— Слышали, какую Шестопер пословицу придумал? — повысил он голос, обращаясь к своему окружению. И, повторив ее во всеуслышание, резюмировал: — Теперь этому рыцарю не будем жалованье платить, а будем с ним дружить! Нас как раз где-то сотня и наберется.

Несколько человек вежливо рассмеялись, скорей всего неверно истолковывая слова пресветлого. И только маршал понял задумку и с ходу подыграл, обращаясь к стоящим рядом:

— Здорово! Я согласен! И сразу разделим обязанности. Вот у вас, — он обвел рукой нескольких человек, — Грин будет по очереди питаться. У вас — ночевать. Вы будете содержать у себя в конюшнях его лошадей и покупать для них корма. Остальные, кто еще не ведает о новом счастье, станет заказывать для рыцаря новое оружие и одежды…

— Ага! — не выдержал кто-то. — Чем тогда вы с князем будете свою дружбу доказывать?

— Князю проще, он умные советы будет давать да каторжников для разных тяжелых работ, — серьезно рассуждал маршал, подкручивая свои лихие усы. — А вот на мои плечи самая тяжелая обязанность ляжет: обучать Шестопера премудростям соблазнения девиц знатных да пригожих. То есть буду вместе с ним ходить на…

Последние его слова потонули в громовом хохоте окружающих. И князь смеялся вместе со всеми. Если кто в соседних кварталах ранее не проснулся от шума скоротечной схватки, то теперь точно перешел в режим обеспокоенного бодрствования. Грин тоже посмеялся вместе со всеми, довольный, что его авторство новой пословицы на какое-то время станет неоспоримым.

Можно сказать, что громкий раскат смеха послужил финальным аккордом всего утреннего захвата. Да и чего не радоваться, если почти бескровно сделана такая важная зачистка главного княжеского града? Теперь только и оставалось, что допросить пленных да распутать ниточки угнездившегося в цитадели предательства.

Князь и его окружение не стали задерживаться на месте событий. Чуть раньше отправили на подворье цитадели повозки. Приехала особая городская команда и вывезла трупы. Потом появились уборщики, которые зачистили следы сражения и смыли с мостовой кровь.

Напоследок стали снимать оцепление, в том числе и убирать многочисленные рыцарские дозоры с крепостной стены и заслоны у ворот. Но именно тогда и появились в рядах городского гарнизона первые жертвы. Четверо воинов наружной стражи, разобравшись наконец-то, где и кого арестовали, вдруг попытались захватить коней и с боем прорваться сквозь открывшиеся для пропуска людей ворота. В сражении с ними пало трое.

Еще пятеро лиц, весьма приближенных к князю, во главе с предателем-баннеретом, в другом месте спустились со стены на веревках и бросились к ближайшему лесу. В утренних сумерках их заметили не сразу, и потом целой сотне гарнизонного войска пришлось почти весь день вылавливать эту пятерку отчаянных беглецов. А те сражались как звери, понимая, что терять им нечего, и сумели уничтожить девять человек.

Мало того, убив своего напарника по дозору, еще один рыцарь-предатель сумел по веревке спуститься за стену и никем не замеченным уйти в неверном свете начинающегося дня. На его поиски отправили десяток всадников, но те так ничего и не смогли отыскать в лесу, куда вели следы беглеца. Этим предателем оказался тот самый Жанай, который старался постоянно находиться возле баннерета Молнара. Тем не менее тот факт, что Жанай оказался на стене, говорил о явном недоверии к нему Айзека Молнара. А вот гибель дозорного, подло убитого в спину, Айзек с чувством глубокого раскаяния записал себе в грубейший просчет.

Несколько раненых оказались среди княжих людей, когда арестовывали в цитадели тех, кто оставался во время захвата в своих постелях. Так что назвать победу совсем бескровной никак не получалось при всем желании.