Читать онлайн «Ключ для пешки». Страница 86

Литвинов не появился ни на геометрии, ни на русском. Ян встревожился не на шутку. Попробовал позвонить. Естественно, «аппарат абонента выключен». Шабуров решил прогулять последний урок и отправился искать друга. В первую очередь проверил их любимое место на реке, однако, Феди там не было. Ян бродил по набережной часа два, пока наконец не увидел Литвинова, одиноко сидящего в старой лодке. Шабуров перемахнул за ограждение, спустился вниз по крутому откосу берега. Сел напротив.

— Федь, ты… извини, глупо как-то получилось. Я сам не знаю, как у меня эти слова вырвались.

— Ян, уйди. Я не хочу об этом говорить.

— Слушай, я же не совсем идиот. Просто она сказала об этом цирке, и, ты знаешь, мне кажется, это был не просто намек, а прямой текст. Просто даже неприлично было сказать в ответ что-то другое.

— Особенно по отношению ко мне звучало очень прилично, — огрызнулся Федя.

— Что же ты сам тогда молчал? Она, может, хотела именно от тебя это услышать.

— Слушай, Шабуров, не говори глупости.

— Федя, ну извини! Что мне сделать, чтобы ты понял? Я ведь просто не подумав это сказал!

— Ян, перестань. И вообще, это моя проблема. Не грузись, все нормально.

У Феди действительно отлегло. Доверие возвращалось, но боль до сих пор не уходила. Ребята долго сидели в лодке и смотрели на солнечные блики, выстраивавшие дорожку на прозрачной водной глади. Еще оставалось что-то недосказанное. В воздухе незримо висело напряжение. Молчание тяготило. Наконец Ян понял, в чем заключалась эта недосказанность:

— Федь, я хочу чтобы ты знал: я к Рашевской отношусь абсолютно спокойно.

— Ян…

— Нет, подожди, я чувствую, тебя именно это беспокоит. Так вот, пусть не беспокоит. Она, конечно, классная девчонка и не может не нравиться. Но имей в виду: с моей стороны — все ровно. И совсем не потому, что я вижу, как ты к ней относишься. Да и Светка… еще… все равно я… Да ладно, — Ян помрачнел. Ему неприятно было об этом вспоминать.

Спустя полчаса друзья брели по набережной, беспечно болтая ни о чем. Снова все было хорошо.

— Литвинов, вот ты объясни мне одну вещь. Если тебе так нравится Рашевская, почему ты никаких шагов вперед не делаешь? Сегодня такой шанс был, а ты сидишь и молчишь.

— Ян, давай не будем об этом, — Федя произнес эти слова настолько раздраженно, что Шабуров лишь поднял брови и картинно развел руками.

Вечером того же дня Денис, наэлектризованный до предела, буквально влетел в гараж:

— Слушайте! И приготовьтесь упасть! Я договорился о нашем первом концерте! Ребята тут же сбежались к Кремлеву, на лицах загорелось радостное волнение.

— Короче, через две недели будет школьная дискотека, и нам дают сорок минут перед началом, чтобы выступить. В твоей школе, Литвинов, заметь!

— Круто!

— Здорово!

— А что играть будем?

Оживленное обсуждение затянулось часа на два. И начались долгие, многочасовые, каждодневные репетиции.

Девятнадцатое апреля. Суббота. Вечер. В полумраке актового зала, украшенного к школьному празднику, уже не протолкнуться. Денис, не успев вовремя подключить гитару, возился с проводами. Тоня, в узеньких джинсах и шикарной фиолетовой блузке — выглядела она потрясающе, — сидела за столиком, рядом со сценой, и, надо сказать, заметно волновалась. Стоящие рядом Старков и Нестеренко, с видом бывалых ветеранов, перекидывались шутками.

Федя поднялся на сцену, к синтезатору, еще раз проверил настройки. Он пытался скрыть волнение, и ему это неплохо удавалось. Играть было не страшно, здесь он чувствовал себя как рыба в воде: собственные композиции, синтезатор, поддержка всей группы… Да и после конкурса уже все нипочем. Появилась наконец возможность одеться так, как он считал нужным. Это ведь здорово: выступать в старых потертых джинсах! Куда больше юношу беспокоило, как воспримут его музыку ребята: это был первый его выход в свет как автора и стихов, и музыки, и аранжировок. Казалось, сейчас он достанет собственную душу и выложит ее перед всеми. Хотя, в принципе, об его авторстве все равно никто не узнает.

Народ уже гудел. Пора начинать. Кремлев, бледный как смерть, спустился со сцены, слабо улыбнулся ребятам, пытаясь их подбодрить.

— Кремлев, не дрейфь, — Старков хлопнул Дениса по плечу, — все будет о'кей.

Денис судорожно кивнул. Тоня прокашлялась, на всякий случай.

На сцене появился приглашенный диджей, быстро собрал вокруг себя публику, объявил дебют группы.

— …Итак, приветствуем! Группа «Connection»!

Ребята выбежали на сцену. Литвинов почувствовал, как зашкалил адреналин. В зале раздались скромные аплодисменты. Из угла донесся дружный свист. Естественно, Бочков с командой. Но то, что произошло в последующие несколько секунд, совершенно выбило Федю из колеи. Денис, как руководитель проекта, вышел к микрофону:

— Сегодня мы исполним музыку, которую еще никто и никогда не слышал. Я хочу представить вам автора всех песен и инструментальных композиций. Прошу приветствовать: за синтезатором наш незаменимый клавишник, Федор Литвинов!

Федя чуть не упал вместе с синтезатором. «Ну, Денис! Я тебе это припомню после концерта!» — Федя готов был убить Кремлева. Он вообще не собирался светиться и говорить, что это его музыка! Свист из угла усилился. Покраснев до корней волос, быстро и сухо поклонившись, Федя метнул на Дениса такой взгляд, что тот сразу понял, какую глупость сделал, хоть и из лучших побуждений.

Начали играть. Тоня запела уверенно и ярко, вмиг приковав к себе внимание всего зала. Федя с удивлением наблюдал за девушкой. Будто и не было никакого волнения, точно она всю жизнь провела на этой сцене. Невероятно красивая, пластичная, стильная, Тоня с первых же минут завоевала публику, и теперь сотни глаз смотрели на нее с восхищением и обожанием. Мягкий и глубокий голос, отточенные, уверенные движения… После первой же песни разразились бурные аплодисменты.

В этот миг Федя осознал: сцена для него — наркотик. Без сцены вся дальнейшая жизнь не будет иметь ни красок, ни смысла. Снова вспыхнуло то особое состояние, появившееся тогда, на конкурсе. Только сейчас все было по-другому, еще круче.

С каждой новой песней аплодисменты становились громче и продолжительнее. Свист больше не раздавался. Кто-то догадался Бочкова заткнуть. В зале все уже танцевали, на медленных композициях быстро образовывались пары. Федя не ожидал такого успеха. Каждую песню, каждую композицию принимали на ура. Успех кружил голову, и ребята зажигали по полной.

Последняя песня. У микрофона — Денис, Тоня на бэк-вокале.

Это была одна из самых любимых Фединых песен. Он играл сейчас, полностью погрузившись в себя и отдавая музыке все, без остатка. Под конец зал взорвался овациями. Ребят не отпускали, песню пришлось повторить еще раз. Федя вдруг почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Невольно оглядел зал… Рашевская?! Ириша сидела за столиком, почти рядом со сценой. На пушистых ресницах застыли слезы, она поняла… Литвинов чуть не забыл мелодию: так много он прочитал в бездонных карих глазах. Юноша сильно смутился, внутри поднялась буря эмоций. Попытался сосредоточиться на музыке. Руки играли сами, а взгляд все возвращался к тому заветному столику, где сидела Она. А она, потрясенная до глубины души, задумчиво смотрела на юношу, не отрываясь, и слушала, и слышала. Слышала сердцем.