Читать онлайн «Атомные танкисты. Ядерная война СССР против НАТО». Страница 70

Из пыльного «уазика» вылез незнакомый моложавый и полноватый подполковник в мятой полевой форме, имевший крайне задерганный и не выспавшийся вид. Судя по «поплавку» Военной академии имени М. Фрунзе и планкам нескольких наград (орденок «За службу Родине» и несколько юбилейных медалей) на неширокой груди, выдававших в нем штабного просиживателя штанов, – типичный «адъютант его превосходительства».

На все окружающее нас подпол смотрел незамутненным взором праведника, случайно угодившего в ад, а по обиженному выражению лица подполковника можно было подумать, что это все мы, чисто из врожденной вредности, устроили эту самую войну, заставив его высокоблагородие мотаться куда попало и неизвестно за каким.

Сопровождала подпола очень характерная парочка – мордастый сержант-водила с модной стрижкой и иконостасом значков классного специалиста на груди (явный без пяти минут дембель) и длинный, очкастый младший сержант студенческого вида, который вытащил из «уазика» роскошный портфель своего начальства (явный писарчук-интеллигент, из числа тех, что попадают в армию по непонятной иронии судьбы).

Когда прибывший начальник представился, оказалось, что фамилия у этого подпола была смешная – Любкин (в школе его с такой фамилией наверняка задразнивали, хотя если, к примеру, мамку будущего подпола звали Любой, это, возможно, было даже удобно), и раньше я его вроде бы не видел, хотя смутно помню, что вроде бы когда-то я его мог видеть издали в свите гладеньких шестерок то ли генерал-лейтенанта Скокова, то ли генерала армии Зайцева, на каких-то больших довоенных учениях. Только выглядел тогда этот подпол не в пример солиднее, как большому начальству и полагается. Как говорят в моем родном Краснобельске по поводу разных мелких национальных «зур-начальников» областного масштаба, «палка, два струна – я хозяин вся страна»… Хотя в данном случае я мог и ошибиться.

– Кто здесь старший? – вопросил прибывший «бог войны», отряхиваясь и разминаясь после долгой дороги. На его хромовых сапогах и мундире лежал толстый слой пыли.

– Я! – доложил я. – Майор Трофимов!

На сей раз он посмотрел на меня, как добрая, но строгая бабушка на обделавшегося маленького внучонка. Здесь я его где-то понимаю, поскольку меня, с моей солдатской рожей, в танкошлеме и черном комбезе без погон, можно было отличить от любого другого солдата или сержанта только по офицерскому ремню и планшетке через плечо (пистолетная кобура на боку у советских танкистов никогда не являлась отличительным признаком командира). Меня и прежде часто принимали за солдатика, и в Эфиопии и задолго до того, и не только товарищи начальники. Самый смешной случай был на моем первом месте службы, под Кандалакшей. Я уже был ротным, и как раз во время паркового дня во вверенное мне подразделение прибыл новый комвзвода – выпускник Харьковского танкового командного училища, отличник боевой и политической подготовки лейтенант Панасюк. Явившись в боксы с техникой в своей парадной форме и сшитой на заказ фуражке и узрев меня, торчащего из башенного люка «Т-54» (в нашей, как ее иронически именовали, «таежно-гвардейской дивизии» тогда кроме «Т-62» были не только «Т-55», но и «Т-54», а также разведбат, укомплектованный «ПТ-76»), сделал страшное лицо и возгласил:

– Эй ты, чувырло, а ну офицера позови!

После этого, естественно, началось кино. Сначала я доходчиво объяснил ему, кто я такой, а затем произнес изобиловавшую образными сравнениями, синонимами, эпитетами, гиперболами, метафорами, междометиями, неопределенными глаголами и специфическими местными поморскими выражениями речь минут на пять-десять, которая включала обширный экскурс в некоторые элементарные функции человеческого организма и генеалогию как лично лейтенанта Панасюка, так и его далеких предков. Панасюк выпал в осадок, а присутствовавшие при сем бойцы меня после этого еще больше зауважали. Эх, давно же это было, словно в другой жизни…

Между тем, критически обозрев мой внешний вид, подпол недовольно пожевал губами и спросил:

– Какие у вас потери, майор?

– Чувствительные, но не смертельные. По танкам до трети списочного состава, мотострелковый батальон – половина личного состава и больше половины техники!

– Воевать вы далее способны, майор?

– Так точно, а что, уже есть кто-то, кто неспособен воевать?

– Есть, майор. За прошедшие двое суток танковые и мотострелковые полки некоторых наших дивизий потеряли более двух третей личного состава и техники и, по факту, утратили боеспособность. Вам в данном случае еще повезло…

– Товарищ подполковник, а как вообще обстановка? Ядерная война еще не началась?

– Если бы она началась, мы бы с вами, майор, сейчас тут не разговаривали… Американцы до сих пор упорно не желают признавать, что в Европе вообще идут какие-то боевые действия, – их новостные агентства передают только информацию о ядерном взрыве на территории ГДР, перестрелках на границе ГДР и ФРГ и о блокаде Западного Берлина. И во всех газетах то же самое. Хотя на самом деле на севере ФРГ наши войска уже практически заняли Копенгаген и Гамбург и ведут наступление в центре на Бонн и Кельн, а на юге заняли Нюрнберг и продвигаются на Штутгарт и Мюнхен. В общем, майор, принимайте командование над оставшимися от вашего полка подразделениями и в дальнейшем можете именовать себя сводной танковой бригадой или сводным отрядом с прежним номером и титулами вашего полка. Ваш позывной – «Аленький-5». Я привез вам небольшое пополнение материальной части – пополните боезапас и запасы горючего и к вечеру завтрашнего дня постарайтесь выйти вот сюда. – И он достал из своего планшета карту. – К городу Ламмерсдорфу, юго-восточнее Ахена, на стыке западногерманской, бельгийской и голландской границ.

– Это же почти сто километров, – сказал я, уточняя маршрут по своей карте. – И если прорываться с боем, по времени можем не уложиться…

– В серьезные бои вам ввязываться вряд ли придется. Сейчас бои уже идут вокруг Кельна, Бонна и Кобленца, а Рейн перейден нашей армией уже в нескольких местах – натовцы не смогли или не успели уничтожить основные мосты. Неприятности вам могут доставить разве что авианалеты, но их интенсивность уже сильно снизилась – у противника очень большие потери. Правда, бдительность не снижайте, командование все-таки не исключает возможности локальных ядерных ударов. Пусть ваши пэвэошники и радиационно-химическая разведка будут все время начеку. В общем, завтра к вечеру вам надлежит выйти в заданный район и доложить о прибытии. Позывной штаба вашей дивизии «Аленький-1». Если приказы будут исходить непосредственно от штаба армии или группы войск, с вами свяжется позывной «100» или «102». Да, вот вам, майор, дополнительные документы.