Читать онлайн «Слепой рывок». Страница 71

Над кипящим от людской суеты многомиллиардным «средним» городом феерия лазерных лучей рисовала объемные пейзажи райских планет, на орбитах которых, по утверждению рекламодателей, побывал «Ванкор» – первый гиперсферный корабль-разведчик.

Рядом с призрачными панорамами далеких миров давалась и более конкретная информация: на данный момент десять «фирм-отправителей» предлагали свои услуги любому, кто пожелает покинуть перенаселенную прародину в поисках своей Земли обетованной.

Десять транспортов, оборудованных внепространственными двигателями, оснащенных лучшими образцами колониальной техники, ждали своих пассажиров. Девять из них расположились на орбитах между Землей и Луной, а непосредственно под загрузкой, состыкованный со станцией «Спейс-Вегас», в данный момент находился колониальный транспорт «Кривич»; далее по списку следовали «Кассиопея» и «Беглец». Названия остальных семи кораблей пока что не афишировались – их очередь на рекламу придет лишь после старта перечисленных космических левиафанов, каждый из которых готов был унести к звездам до трехсот тысяч погруженных в криогенный сон колонистов…

…Звезды, которых не увидишь с поверхности отравленной промышленными выбросами Земли, казались далекими и такими же нереальными, как нарисованные лазером пейзажи обращающихся вокруг них планет. То, что автоматическому кораблю-разведчику удалось совершить серию внепространственных прыжков, исследовать при помощи зондов некоторые из рекламируемых миров и в конечном итоге вернуться в Солнечную систему, являлось скорее удачей, чем осознанно выполненным, целенаправленным маршрутом, но об этом скромно умалчивали, внедряя в сознание миллиардов людей совершенно иные мысли.

Благодаря теории гиперсферы, опубликованной ученым-астрофизиком Йоганом Ивановым-Шмидтом, звезды стали доступны любому, кто пожелает отправиться к ним, – вот основной аспект, на который делался упор в рекламной кампании фирм, выкупивших огромные колониальные транспорты после краха Марсианского проекта.

Если смотреть снизу вверх, например из окна кварткапсулы, то в сравнении с мертвым, серым, урбанизированным пространством предложение покинуть Землю не казалось таким уж безумным и обманчивым.

Надежда умирает последней… Она – соломинка, за которую невольно цеплялся разум любого человека, кто хоть раз поднимал взгляд к свинцово-серым небесам, где заманчиво сияли стоп-кадры, выхваченные аппаратурой «Ванкора» из реальности иных, расположенных за десятки световых лет от Земли миров.

И лишь узкий круг посвященных знал, что открытая Йоганом Ивановым-Шмидтом аномалия космоса еще совершенно не изучена – она таит в себе не только возможность преодолеть барьер скорости света, но и тысячи неизведанных опасностей.

Законы гиперсферной навигации только предстояло открыть, и делать это придется экипажам тех самых колониальных транспортов, реклама которых шла по всем информационным каналам планеты.

«Каждая силовая линия аномалии космоса ведет к реально существующему физическому объекту звездной величины», – постулировала теория гиперсферы, но возможна ли жизнь на том конце «слепого рывка» через пространственно-временную аномалию?

Реклама утверждала:

ДА, ВОЗМОЖНА.

С людей брали деньги, заботливо укладывали новоиспеченных колонистов в камеры низкотемпературного сна, затем колониальные транспорты буксировали за орбиту Плутона, откуда они стартовали, иногда по нескольку кораблей в месяц…

Так началась эпоха Великого Исхода, исторгнувшая в неизвестность сотни миллионов человек. За пятьдесят с лишним лет ни один корабль не вернулся на Землю, и спустя полвека колониальный бум ослабел, а затем и вовсе сошел на нет.

О судьбе транспортов-невозвращенцев оставалось только гадать, как и о том, кто же на самом деле стоял за действиями «фирм-отправителей»…

За орбитой Нептуна среди астероидов и карликовых планет пояса Койпера[19] дрейфовал космический корабль.

Он выглядел разрушенным, статичным, нефункциональным. На борту царил вакуум. Реакторы не работали. На опаленных бронеплитах еще читалась маркировка: «Крейсер «Нормандия».

В районе его дрейфа проходил проторенный маршрут, по которому к границам Солнечной системы буксировали готовые к старту колониальные транспорты.

Каждый раз, когда космические буксиры появлялись в сфере эффективного сканирования, некоторые подсистемы «Нормандии» оживали: действуя незаметно, некая таинственная сила проникала на борт колониального транспорта, считывая данные из центрального бортового компьютера, просматривая списки колонистов.

Так повторялось из года в год, на протяжении десятилетий, пока однажды на пике Великого Исхода загадочный визитер не обнаружил искомое.

Тускло вспыхнула сигнатура «Нормандии». Двигатели древнего крейсера озарились короткими вспышками, корабль совершил точно рассчитанный маневр, устремился вслед колониальному транспорту «Орион».

Заработали системы лазерной связи. Следуя на почтительном удалении от колониального транспорта, «Нормандия» в течение суток вела направленную передачу. Данные поступали через технический порт доступа и, минуя основные информационные каналы, окольными путями попадали в грузовой трюм номер семнадцать, где среди прочего оборудования были закреплены контейнеры с находящимися в них человекоподобными машинами модели «Хьюго-БД12».

Через сутки передача завершилась.

«Нормандия» изменила курс. Вскоре древний крейсер вошел в плотное скопление астероидов и исчез в беззвучной вспышке пламени столкновения.

Неизвестная планета

Сотни дымов поднимались в изумрудные небеса.

Сквозь фиолетовые облака временами проглядывало тусклое рыжеватое солнце.

Зона посадки колониального транспорта была похожа на кадры из фантастического фильма ужасов: участок побережья превратился в медленно остывающую остекленевшую поверхность, вся растительность в радиусе сотни километров сгорела в пламени двигателей, океан кипел, пенился, набегал на расплавленный берег шипящими волнами.

Ураганный ветер дул порывами, поднимая клубы пара и праха.

Грузо-пассажирская сфера «Ориона» лежала на боку, частично погрузившись в расплавленные породы. Опаленный и расколотый во многих местах корпус потерял герметичность, большинство бортовых систем отказали, основной модуль колониального транспорта разбился при крушении, множество оборудования выбросило из грузовых отсеков.

На палубах «Ориона» царил сумрак. Тусклый свет чуждого людям мира врывался через разломы в обшивке, оттеняя тревожные россыпи индикационных сигналов на панелях управления криогенными камерами.