Читать онлайн «Последние романтики». Страница 65

Сама реклама привлекла огромное внимание – она была беспрецедентна! Никто никогда не видел ничего подобного! Идея пришла Николь в голову во время пребывания в Нью-Йорке. Вместо обычного, пастельного, как будто в дымке, рисунка Мэн Рей сделал фотографию в ракурсе, который делал флакон духов огромным, как небоскреб! Текст рекламы не обещал ни любви, ни романтики. Только одно слово – «Николь». Лео предупредил Николь, что лишь через полгода можно будет говорить с некоторой определенностью, как восприняли женщины новый запах новых духов в новом флаконе после принципиально новой рекламной кампании.

К ноябрю были показаны и распроданы осенние коллекции 1926 года, сети же, в которые попадутся женщины весной 1927 года, еще только плелись в студиях и ателье. Ким прислал ей телеграмму с предложением отправиться в путешествие. Она немедленно подумала об Африке, раз уж выбор маршрута зависел лишь от нее. Бой провел там медовый месяц; Пикассо рассказывал ей, как повлияла на его творчество коллекция африканских масок, хранящаяся у него дома; мадам Валери Люсьен, жена французского генерала – наместника Туниса, была постоянной клиенткой Николь и во время примерок взахлеб рассказывала ей о красоте и великолепии Африки, которую она изъездила вдоль и поперек. Киму идея понравилась, он предложил съездить на сафари. Ким был горожанином до мозга костей, он вырос в городе и любил города Но в нем жила страсть и тоска по дикой природе, сохранившиеся вместе с мальчишескими впечатлениями об охоте, на которую брал его дядя. Эта страсть жила в нем, зародившись в свое время под влиянием романтических юношеских идей о единстве человека и природы.

Ким завершил свои дела и уехал из Нью-Йорка. Их отношения с Салли так и не были разрешены окончательно, но и не висели над ним, подобно дамоклову мечу. С ложью было покончено. Ким больше не жил двойной жизнью. Прекратилась и связанная с этим депрессия, начавшаяся в апреле и достигшая крайнего предела во время посещения Фицджеральдов. Теперь путешествие сможет послужить мостиком от прежней жизни к новой.

Первым портом, куда зашел «Генерал Хельбшмидт», стал Порт-Саид. Именно там Ким и Николь впервые ступили на землю Африки. Это не было знакомством с новой страной – это было знакомство с новой планетой. Планета, кишащая людьми, пахнущая только что изготовленными пряными специями и землей, гниющим мусором и апельсинами, дымящаяся фимиамом, окрашенная в лазурный и серовато-коричневый, терракотовый и оливковый цвета, – планета обрушилась на Николь и поглотила ее целиком. В лабиринте домишек, заполненном людьми и внушающем страх, она рассталась со своим обычным консерватизмом и со своим умеренным вкусом. Она покупала и покупала нитки цветных бус, янтаря и бирюзы, обсидиана, розового кварца, аквамарина, топаза, коралла, яшмы и граната. Она надевала их не по одной, а по четыре-пять сразу, как это делают арабские женщины.

Они плыли на юг, Ким и Николь часами стояли у поручней корабля, проходящего через Суэцкий канал, и смотрели на расстилающуюся вокруг пустыню, на проплывающие мимо бесконечные песчаные просторы. Они были очарованы песчаными холмами и долинами, покрытыми рябью, которую нагнал сирокко, дующий с Атласских гор. Они даже не подозревали, что песок может быть так многоцветен: розовый и рыжевато-коричневый рано утром; розовато-лиловый и сиреневый, наконец пурпурный на закате; золотой под прямыми солнечными лучами; оливковый и черный на склоне дня, когда песчаные холмы отбрасывают тень на песчаные долины. В тот вечер солнце тихо садилось, из ниоткуда вдруг появился араб, закутанный в белое с ног до головы, верхом на верблюде. Он пустил животное в галоп, обогнал корабль и, сделав это, исчез в пустыне; он исчез в никуда, так же бесшумно, как и появился из ниоткуда.

– Это волшебство, мираж, – сказала Николь, очарованная человеком, верблюдом, песками, тишиной, яркостью красок и теми новыми ощущениями, которые ее захватили. – Все теперь по-иному. Я и вещи вижу по-иному. Африка обострила мои чувства. – Она вспомнила, как Кокто рассказывал о том, что опиум обострял его чувства. Она этого не понимала, теперь же ей стал доступен смысл его слов.

– У меня никогда не было медового месяца, – сказал Ким. Он не добавил «до сих пор» – но именно это он имел в виду, и оба без слов понимали друг друга. Они стояли у поручней, обнявшись, наблюдая, как изменилось освещение после заката, ощущая как резко похолодело, как задул ветер с наступлением темноты. Оба были поглощены чувством нахождения вне времени и пространства, оба были поглощены друг другом.

Пройдя Красное море, они пересекли Аденский пролив и продолжили плавание вдоль восточного побережья Африки. Они сошли на берег в Момбасе, взяли билеты на поезд и вскоре поднимались от насыщенного морской влагой тропического побережья к Найроби, лежащему среди покатых холмов и долин Кении – прохладной, залитой солнцем, сверкающей под его лучами. В баре отеля «Нью Стенли» они впервые повстречали своего белого проводника, рекомендованного Боем.

Найджел Стори был довольно массивным, среднего роста. На нем были шорты и куртка цвета хаки. Мускулистые ноги заядлого футболиста, голубые настороженные глаза, своим оттенком напоминавшие яйца малиновки. Глаза эти поражали своей яркостью на постоянно коричневом от загара лице. Отец Найджела владел кофейной плантацией, сам Найджел родился в Африке, знал страну и ее животный мир, как никто. Это был один из легендарных белых охотников, посредник между белыми и африканцами, между горожанами, дикими равнинами и охотой. Он научился моментально определять характер любого человека – жизнь его напрямую зависела от этого умения. Он сразу мог сказать, сумеет ли человек правильно держать ружье в руках, как он поведет себя, столкнувшись с испуганным слоном, решившим вдруг не бежать, а вступить в бой. Он мог сразу сказать, что будет делать тот или иной человек, напившись, и зависим ли он от своих женщин. Ким Хендрикс не был болтлив – он лишь рассказал ему о своем ружье «Пэрди» ручной работы, о том, как охотился на оленей в штате Мейн и на кабанов в Северной Италии. Он производил впечатление сильного человека, на которого можно положиться. Пожалуй, он не доставит много хлопот, решил Найджел, потому что охота для него – не способ самоутверждения. Хотя Ким Хендрикс и не прочь иногда покрасоваться, подумал Найджел, но он знает эту свою черту и умеет себя контролировать.

Модельер Николь Редон была красива и умна. Как сказал Бой Меллани, она была метким стрелком. Она была и соблазнительна, и эмоционально устойчива. Найджелу она понравилась с первого взгляда. Любовные осложнения на сафари были совершенно ни к чему, поэтому он никогда не покажет ей, что чувствует, подумал Найджел, хотя это ему будет сложно скрыть.