Читать онлайн «Собака Кантерсельфа». Страница 113

– Казба тебя на медленном огне будет жарить, – пообещал старший сумит. – Потом по куску резать и собакам кормить. Ты его брата убил, ишак! – он ударил его по лицу твердым как полено кулаком.

Что, что, а драться сумиты умели. А еще лучше они умели избивать, пытать и убивать. Судя по всему, ожидается окончательное закрытие контракта, решил Никитос.

Сумиты взяли полковника в коробочку, после чего радушно как принято в Суметии попрощались с прапорщиком, но руки ему не подали. Счастливчик сожалеющие посмотрел им вслед:

– Дурак ты, полковник!

Ребрия вывели во двор таможни, где в окружении спилеров затесался черный джип "Сантаро – Каравелл". Болотоев обожал роскошные тачки. Из джипа вышел еще один сумит, наверное, водитель. Несмотря на обилие снующих вокруг спецмоновцев, через плечо был переброшен автомат.

– Попался, собака! – водила с ходу сунул ему кулак в поддых.

Никитосу удалось сгруппироваться и свести ущерб к минимуму, но он сделал вид, что ушиб был сильнее, чем на самом деле. Старший ругнулся по сумитски. Они вместе с младшим взяли полковника под руки и потащили к машине. У Никитоса мелькнула мысль заорать, привлечь внимание. Но это уже наглость, сумиты хозяйничают в Алге! Но потом он подумал, а чем собственно спецмон лучше сумитов?

Чужие в своей собственной стране. Да и нет у них своей страны, и родины нет.

Продали ее родину, по капле, по килограмчику, по человечку.

Пока его тащили к машине, он прикидывал свои шансы. По всему выходило, что шансы у него есть, правда, мизерные, но только в том случае, если оба сумита сядут с ним на заднее сиденье. Но и совсем не будет шансов, если его довезут до Суметии.

Никитоса грубо втиснули на заднее сиденье, и он предпринял максимум усилий, чтобы не разбить лоб о край дверного проема, чем очень своих конвоиров разочаровал. Младший сумит сел слева, старший притиснул его своим грузным телом справа. Водила, не снимая автомата, завел мотор, и они поехали.

Джип, лавируя между тяжелыми спилерами, вырулил в порт и понесся по заброшенному пирсу, набирая скорость. Тут с сумитами что-то случилось, они как по команде накинулись на него, нанося беспорядочные удары по лицу и корпусу. В первые же секунды был разбит нос. Сумиты рычали словно звери. Водила молил, чтобы дали ударить и ему, но старшие товарищи не слушали его. Наконец они угомонились и откинулись довольные, потные и умиротворенные.

– Теперь поехали! – махнул рукой старший.

– Какие вы же все-таки уроды! – вырвалось у Никитоса. – Поехали, говорите?

Поехали!

Хорошая машина, высокая, можно с ногами вскочить на сиденье. Руками, скованными сзади, Никитос вцепился в горло сумита слева. Сидевший справа коренастый, вскрикнув изумленное "Вах!" полез за пистолетом. Никитос с маху боднул его в голову. Череп сумита, угодивший между его головой и косяком предательски треснул, стремительно теряя круглую форму. Сумит умер, визжа во всю глотку. Задний сумит бился как птица, угодившая в силки. Водитель, поняв, что происходит нечто не по сценарию, полез за пистолетом. Никитос навалился корпусом на водительское сидение, опрокидывая вперед на лицевую панель.

Потерявший управление джип занесло, сбивая мусорные баки и пустые ящики, он понесся боком. Удар о морской контейнер остановил его у самой воды. Никитоса откинуло, и получивший свободу водитель с удвоенной энергией полез за оружием.

Хоть задний сумит уже хрипел, Никитос не мог так сразу его отпустить, эти сумиты были живучие твари и приходили в себя чрезвычайно быстро. Он нашел другое решение. Как всякий уважающий себя сумит водитель был обвешан оружием: автоматом, ремнем с кобурой, разгрузкой. Никитос всунул ногу между автоматом и спиной водилы и потянул на себя. Ремень спереди врезался сумиту в горло.

Но он был крепкий парень и просто так не сдался. Достал из кармана нож и стал резать ремень. Тот истончался на глазах, и тем сильнее истаивали шансы Никитоса.

Полковник навалился со всей медвежьей силы и потянул ремень назад. Голова сумита запрокинулась, показав белые, по-звериному заголенные зубы, раздался треск, и он обмяк.

Никитос нашарил у конвоира ключи от наручников и освободился. Джип стоял недалеко от указателя: До выезда из города 7 километров.

– Извините, ребята, но я кое-кому обещал вернуться, – сказал полковник.

Фамилия человека, которого Шорохов с Неволиным называли не иначе как Енот, была Корчин. Никто не знал, настоящая эта фамилия или нет, но Енот требовал, чтобы обращались к нему именно так. Товарищ Корчин. Возможно, он читал об этом в каких-нибудь книгах, из всех его подчиненных только он один умел читать.

Отряд он набрал из бомжей. Он накормил и вооружил их. Он по -своему любил их, но это не помешало расстрелять некоторых их них, кто вздумал, нажравшись, проявить неподчинение.

Прибор из медцентра, уцелевший в единственном числе, заставил подчиненных смотреть на него как на бога. Плохо, что аккумуляторы садятся, но он с этим что-нибудь придумает. Можно предпринять вылазку в метрополию и сдуть их оттуда. Правда, исполнителей придется расстрелять. Про город слишком много и так болтают, и лишь карательные меры удерживают людей, чтобы они окончательно не разбежались.

В приданом ему подразделении поддерживается железная дисциплина рабов и хозяина.

Никто не может обратиться или заговорить с ним, если он не разрешит.

Одному придурку, нарушившему табу и осмелившемуся обратиться к нему напрямую, Корчин прочитал долгую нотацию:

– Рядовой, вы что считаете себя фигурой равной мне? – рядовой в обмотках и пуховом платке потеряно шмыгнул носом. – Сколько вы книг прочитали? Одну? И какую-букварь? Я, молодой человек, с отличием окончил Московский государственный университет. Мой любимый писатель Паоло Коэльо. Вы хоть знаете такого? Я б удивился, если бы вы о нем слышали. Временно ваше подразделение переподчинено мне, но это не значит, что вы можете считать себя равными мне. Вам оказана высокая честь временно оказаться под моим командованием, но обращаться вы должны исключительно через сержанта. Вам все ясно? – когда незадачливый боец ответил, что ясно все, хотя и не представлял, кто из них сержант, и хотел отойти, то был остановлен. – Вы должны извиниться, рядовой. И не спрашивайте за что. За нарушение субординации, за попытку принизить мое ведущее положение.

– Извините, – сдавлено буркнул проштрафившийся боец, не зная куда деться.

– Не так. Извините меня, товарищ Корчин, потому что я быдло неотесанное, сопляк и хам.

Тот опешил:

– Я не хам!

– Значит с быдлом и сопляком вы согласны? А я говорю – хам! – Енот вынул длинный блестящий пистолет и наставил в лицо бойца. – Я жду, рядовой. Умхальтер без предохранителя, автоматически взводится в боевое положении при нажатии курка.