Читать онлайн «Игла». Страница 58

Однако той дозы яда им хватило для частичного повреждения нервной системы и психики, чтобы отклониться от нормы человеческого состояния. Видно, что вынырнули на поверхность немного рановато, когда еще концентрация газа была довольно-таки велика и опасна. Случилось половинчатое отравление. Малое для полного озверения и превращения в зомби, но достаточное для неадекватного восприятия действительности. Человеки с повышенным расстройством нервной системы. Тяжелобольные, лечение которых возможно, но при постановке верного диагноза. Такое в этой обстановке труднодоступно.

Войэру же удалось полностью избежать контакта с тем ядовитым облаком. Но он единственный выживший разумом и телом в этой катастрофе. И если бы у них хватило ума расспросить и пообщаться на человеческом языке и с человеческим пониманием, то они могли бы давно уже поставить диагноз болезни и апокалипсиса целой планеты. Но Войэр заразился недоверием и неверием. Его молодой, еще не сформировавшийся и неокрепший, организм поразило последствие того взрыва. Он стал жертвой этой бессмысленной резни.

Пять лет скитаний и борьбы за выживание смирили его с неизбежностью смерти в полном одиночестве и забвении. Он полностью разучился говорить, так как ему некому и нечего было сказать. А с самим собой болтать для поддержания навыков речи, чтобы не превратиться в бессловесную скотину, считал излишним. Не видел в этом смысла, поскольку понимал безысходность и беспросветность в этом тупом и никчемном существовании ради самого существования.

Войэр понял свою заброшенность в этом погибшем мире и стремился к скорейшей своей гибели. Но он не допускал никакого самоубийства, а принять смерть от рук этих безмозглых тварей, которых уже научился легко и равнодушно убивать, считал унизительным и противным. Вот если только гибель в настоящем мужском поединке, сражении с воинами. А такое уже невозможно из-за отсутствия на этой разгромленной планете иных субъектов, кроме зомби.

И вот, когда на его пути возникли существа в защитных космических костюмах, он вдруг несказанно обрадовался, восприняв их, как избавление от многолетних кошмаров и окончание его бесплодных скитаний. Наконец-то Центр вспомнил об этой планете и осмелился прислать экспедицию, чтобы наяву убедиться в страшных последствиях космической катастрофы. А эти явились сюда, чтобы спасти его. Он радостно бросился к ним навстречу, чтобы выразить свои чувства, но те неожиданно повели себя странно и агрессивно, набросив на него плотную прочную сетку, ослепили, оглушили и обездвижили.

Ему хотелось кричать и плакать от досады, громко и внятно объяснить их ошибку. И только сейчас он понял, как был неправ, что отказался в свое время тренировать речь, разговаривая с самим собой. Тем самым он разучился говорить вообще, и не сумел произнести даже простые слова, которыми сейчас можно было сказать о себе своим спасителям. Доказать, что он совсем не похож на тех, в которые превратились все жители погибшей планеты.

Поначалу, успокоившись, Войэр решил попозже, когда они немного успокоятся и поймут свою ошибку сами, каким-нибудь способом сумеет объяснить им, кто он, и что из себя представляет. Он ведь и разговаривать научится. Не сразу, не так скоро, но не насовсем же превратился в немое существо. Не словом, так через приборы, через компьютер. Да какая разница, как! Его просто немного надо попробовать понять и пообщаться, как с человеком, а не со скотом.

Но его долго держали взаперти, в клетке, потом изучали, словно подопытный образец для исследования, пичкали какими-то сонными успокоительными препаратами. Потом было жесткое решение комиссии. Он так и не сумел доказать им, что остался среди этого мертвого звериного царства человеком. Им или не хотелось, слушать этого молодого непонятного парня, или не могли принять такого положения, что еще могло сохраниться что-то правильное и понятное среди всего этого хаоса. А может проще записать в общую строку и списать заедино со всеми?

Потом после отчаяния пришла ненависть, злость на своих спасителей, а затем безразличие и апатия. Ему уже не хотелось даже пытаться общаться и искать общий язык с ними. Они презирали его, считая обезумившим и одичавшим зверем. Он ответит им взаимностью. И даже с неким злорадством наблюдал их неумелые попытки поисков причины катастрофы. Пусть теперь сами, и какими хотят методами изучают и анализируют. А он порадуется их ошибкам.

Злорадство еще подстрекала мысль, что он понял простую истину. Когда уже столкнулся со своими сокамерниками, то после общения выявил интересное и любопытное открытие. Даже два. Во-первых, он понял истинную причину такого неприемлемого отношения к его обиженной персоне членов комиссии. Те четверо попались в их плен в числе первых. И уже о Войэре и о его психики судили по их поведению, считая таким же опасным зверем, не способным к диалогу и пониманию.

А во-вторых, он единственный из выживших после этого апокалипсиса, кто владеет информацией об истинной причине трагедии. Но у него уже пропало желание объясняться с ними и разговаривать на любые темы. Не хотели сразу понять и принять таким, как есть, так пусть и ломают свои мозги. Он им не помощник. В нем еще сохранились такие чувства, как самоуважение и себялюбие. А еще гордость, которая должна переболеть, прежде чем задуматься о прощении.

Постепенно, общаясь с сокамерниками, или, как он решил их называть, друзьями по несчастью, он научился говорить, внимательно слушать и вступать в дискуссии. Им проще. Они не были свидетелями самой катастрофы и не успели понять причин трагедии планеты и своего сумасшествия. Они просто одичали, озверели, разучились контролировать эмоции, когда тело опережает разум. И сейчас во всех своих бедах винили управление планеты, считая, что те допустили грубую ошибку или просчет в каком-либо эксперименте.

Сначала на Войэра давило знание истинного виновника — той желтой кометы с ее ядовитым газом. Но доводить до сведения и объясняться перед товарищами не хотелось. Скорее всего, понимал бессмысленность такого шага, если не опасность. Еще неизвестно, как они отреагируют на эту информацию. А вдруг не поймут, да еще примут за личное оскорбление признание их свихнутыми. Пусть уж все протекает, как оно есть. Тем более, что после пяти лет скитаний среди разрушения и кровавых разборок, сейчас жизнь приобрела некий определенный смысл. У него есть дело и мирные собеседники.

Мирные они по иным причинам, что у Войэра. Если бы не постоянные препараты в воде и пищи, то трудно предугадать бы последствия их психики. И не только с ним, но и самими собой, скорее всего, уже разделались бы. Они и живы лишь потому, что бродили по мертвой планете врозь. И все пятеро встретились впервые уже здесь. Здесь и познакомились, и немного рассказали о себе, чтобы общение стало хоть немного приятным и желанным после длительных молчаний.