Читать онлайн «Дом в Хамптоне». Страница 41

Вся жизнь в какой-то сплошной мешанине утомительных дискуссий, запугиваний, страхов, убегания от действительности. В итоге — сплошные потери. Она ощущала себя подобно старику старьевщику, который бродил по берегу Джерси, роясь в мусоре и пытаясь найти деньги в песке. Так и она всю жизнь искала правду о себе и о своих ровесницах…

Джина записала несколько предложений: «Многие женщины до сих пор витают в девических фантазиях по поводу существования женской дружбы. Это часто мешает нам, женщинам, воспринимать мужчин как лучших друзей и союзников. Самые мучительные и болезненные измены, предательства в моей жизни были связаны с женщинами, а не с мужчинами. Начало им положила моя мать.

Что такое дружба? Сколько людей испытало настоящую глубокую взаимную дружбу! Сколько мы знаем жизненных ситуаций, когда женщина, оставшись без мужа, начинает собирать все свои жизненные силы, чтобы противостоять унижению надвигающейся старости и одиночеству! Умирает мужчина, и становится еще одной одинокой женщиной больше.

Отчаявшиеся и одинокие женщины льнут ко мне в ожидании помощи. Мы вместе превращаемся как бы в насос, высасывающий нескончаемое горючее жизни. Это становится нашим смыслом жизни. Я и подобные мне все-таки живем под Божьим благословением. У нас есть мужья, дети, хорошая работа, добропорядочная жизнь. И мы остаемся в вечном долгу перед менее удачливыми и менее счастливыми женщинами. Наши сестры. И что было всегда очевидно, так это то, что отношения женщины благополучной в жизни — и наоборот — никогда не отличались взаимной благодарностью и поддержкой. Это всегда были отношения, когда кто-то отдавал, а кто-то брал. В этих отношениях мы часто ведомы нашей виной перед несчастными более, чем нашим сердцем. Мы всегда в долгу друг у друга. И чаще всего взамен мы получаем презрение или полное непонимание.

Я постаралась очистить и ограничить свои дружеские отношения с женщинами. Прежде всего от постоянных ловушек. Сейчас я точно знаю, почему в моей жизни есть тот или иной человек, и его место в своей жизни. «Лучше один кашемировый свитер, чем куча дешевого барахла», всегда говорила моя мать. Что я поняла в этой жизни, так это то, что всегда был кто-то рядом, кто во мне нуждался, и всегда я была рядом тоже с кем-то, но никогда не было того, в ком я действительно нуждалась».

Джина вздохнула. «Господи, что она пишет? Устроила какой-то самосуд». Она отпила кофе и откусила сэндвич. Она вслушалась в слова мужчины, стоявшего позади: «И вот я говорю ему, что у меня никогда больше не будет кошек. У меня больше не будет этой квартиры и никогда больше не будет этой жены!»

Джина посмотрела на свои часы: девять тридцать. Невероятно! Как быстро пролетело время. В кафе ей всегда легче работалось. Здесь никто ее не видел и никто не мешал.

В этом кафе часто появлялись знаменитости. Однажды сюда заглянул Курт Воннегут, как-то зашли купить газеты Марти Стюарт со своим зятем. Он был товарищем Донни по теннису. Однажды, в прошлом году, покупали своей дочке мороженое Кристи Бринкли и Билли Джоэл. В принципе Хамптон был очень похож на сотни других приморских городков, но близость от Нью-Йорка сделала это место фешенебельным. Здесь многое изменилось с тех пор, как они с Гарри впервые приехали сюда. Сейчас город был полон снобизма и предрассудков.

В кафе вошли две привлекательные блондинки — высокие и загорелые. По всему было видно, что они возвращаются с тренировки. Джина узнала их, потому что видела их фотографии на страницах местной газеты. Обе были в разводе. Их бывшие мужья — один отчаянный журналист, другой актер — были личностями известными. Джина стала наблюдать за ними, стараясь делать это незаметно. Они прошли к стойке, кивками приветствуя знакомых. Джина видела много таких женщин, щеголявших остатками былого величия. Они всегда вели себя с такой назойливостью, как будто действительно делали что-то очень серьезное и интересное. Даже когда они просто входили в комнату. Такое поведение являлось своеобразной защитой, позой. Мысль о том, что они оказались выброшенными за борт жизни, приводила их в отчаяние, и они любой ценой пытались сохранить иллюзию принадлежности, неразрывной связи с тем, что называется обществом. Джина принялась быстро записывать в блокнот свою мысль.

Через некоторое время она отложила ручку и задумалась. «Уже наступили девяностые годы. Век подходит к концу. Женщины и девяностые годы. Боже мой! Что будет дальше? Это невозможно. Век кончается, и вместе с ним подходит к концу их молодость, оставляя позади ложные надежды и несбыточные мечты».

Джина вздохнула. Ее кофе давно уже остыл. Она посмотрела в сторону стойки бара, пытаясь поймать взгляд Милли, и увидела молодого человека в шортах, который показался ей очень знакомым. Он наклонился над столиком с газетами и внимательно их разглядывал. Кто он? Может, это один из приятелей Джереми? Джина разглядела еще двоих, подошедших к нему. Это были Френки Кэрш и Фритци. О, черт! Джина опустила глаза на исписанные листки блокнота в надежде, что они пройдут мимо и не заметят ее. Она совсем не хотела с ними встречаться. До сих пор она не успела поговорить с Гарри. Нет. Ей сейчас совсем не до них, и она не хочет сейчас обо всем этом думать.

— Джина? Это ты?

Черт! Джина подняла взгляд и выдавила из себя улыбку удивления. Фритци была одета как обычно, во все белое. На лице не было никакой косметики. Без нее она выглядела даже лучше.

— О, привет! Привет, Френки! Рада вас видеть.

Джине показалось, что Фритци как-то странно на нее смотрит.

Молодой человек, показавшийся Джине очень знакомым, направился в их сторону, неся в руках пачку газет. Она подумала, что он пройдет мимо, но он подошел к ним и остановился рядом с Фритци.

Сейчас он находился достаточно близко, чтобы Джина могла хорошенько его разглядеть. Внезапно волнение перехватило ей горло. В какой-то миг ей показалось, что она перенеслась в прошлое. Гарри. Это был Гарри. Такой, каким она его увидела много лет назад при их первой встрече. Что происходит?

Фритци продолжала смотреть на нее странным взглядом, в котором сейчас читалось недоумение и замешательство.

— Я не думаю, что вы знакомы с моим сыном, Аароном.

Джина словно онемела. Все молча стояли вокруг нее. Лицо молодого человека было непроницаемым. Джина не могла пошевелиться. Сын Гарри! Ей никто ничего не говорил об этом. Она не могла дышать. Ее словно парализовало: она не могла ничего ни сказать, ни сделать. Злясь на себя, она с мольбой посмотрела на Фритци.

Фритци подалась вперед и быстро наклонилась к ней.

— О, Господи! Он ничего не говорил вам? Мне очень жаль, что так получилось. Это ужасное недоразумение. Пожалуйста, простите нас.