Читать онлайн «Мозаика судеб». Страница 69

Чтобы как-то скрасить время ожидания, Габриэла начала рассматривать пассажиров.

Отцы французских семейств – все как один – были в белых носках и светлых летних туфлях с дырочками. Различались только в одежде – спортивные куртки, легкие пиджаки и разных цветов брюки. Они сидели с серьезными выражениями лиц, курили сигареты одних и тех же марок и следили за детьми и женами. Француженки тоже были чем-то неуловимо похожи друг на друга – длинноногие, худощавые, в открытых ярких сарафанах и легких, похожих на балетные тапочки туфельках. Стриженные под мальчиков, излучающие аромат «Мари Клер» или «Эла»… Совсем маленькие дети жались к матерям, а те, что постарше, сидели возле отцов на полу, рассматривая книжки с картинками и комиксы с приключениями Тон Тона, или бродили по залу ожидания. Для пассажиров были выставлены корзинки с фруктами, тарелки с закусками и бутылки минеральной воды «Эвиан» или «Волвик».

Американцев, в свою очередь, отличали кроссовки «Рибок», голубые джинсы и хлопчатобумажные пестрые рубашки. Все они с сосредоточенными лицами жевали резинку. Их жены тоже подобрали наряды по вкусу, – к сожалению, вкусы эти оригинальностью и изобретательностью не отличались: велюровые дорожные костюмы, золотые цепочки, на каждом звене которых читалась буква, а все вместе они составляли имя хозяйки. Почти у всех американок волнистые волосы, окрашенные «перышками», свободно спадали на плечи. Расположившись рядом с мужьями, женщины в который раз перебирали содержимое огромных пластиковых сумок с едой для детей, приготовленной для семичасового перелета. Наготове лежали специальные приспособления для малышей, в которых отцы должны были нести своих чад. Летное поле лежало за стеклянной стеной – расцвеченное огнями, лучами прожекторов, проблесковыми мигалками. Уставшие от ожидания детишки хрустели хлопьями, набивали рты орешками и шоколадками, некоторые задремали, свернувшись калачиком в креслах. Некоторые взрослые тоже жевали что-то, не дожидаясь безвкусного обеда, который им подадут на борту на пластиковых подносах.

Для каждого из них предстоящее путешествие, как подумала Габриэла, было лишь преодолением расстояния в несколько тысяч миль или способом убить время. Для нее же этот полет означал расставание со всем, что она любила, что представляло в ее жизни хоть какую-то ценность.

Глядя на летное поле, на взлетающие и садящиеся самолеты, Габриэла вдруг подумала, какими маленькими и беззащитными они кажутся в небе и трансатлантический перелет не такая уж и безопасная вещь. На мгновение ей представились газетные полосы с фамилиями погибших при аварии пассажиров, и среди них и Карлуччи-Моллой.

Габриэла скользнула взглядом по залу ожидания и обратила внимание на служащую авиакомпании, сидящую за столиком с таким серьезным и загадочным видом, будто она знала о неисправности в гидравлической системе самолета, но решила не пугать этим сообщением томящихся пассажиров. Габриэла стиснула кулаки, отгоняя бредовые мысли, которые, скорее всего, были вызваны тем душевным разбродом, в котором она пребывала.

Африканцы в ярких одеждах заняли место на диванчике напротив Габриэлы. Один что-то шептал на ухо другому, а тот кивал головой и скалил зубы в дурацкой ухмылке. Заглянув в рекламную брошюру, Габриэла узнала, что фильм, который будут показывать во время полета, называется «Безумный» – как раз соответствующий ее теперешнему состоянию ума. В рекламном проспекте любезно пересказывалось и содержание фильма – американскую туристку похищают во время ее пребывания в Париже. Как бы ей хотелось, чтобы такое случилось с ней. Но только при том условии, чтобы ее похитителем был Ник Тресса!

Габриэла еще раз оглядела зал ожидания, и ее кольнула мысль, что, кроме нее, в помещении нет одиноких людей. Она посмотрела в сторону и увидела парочку, жадно целующуюся возле стены, справа от нее маленький ребенок баловался на коленях у матери, чуть поодаль какой-то мужчина бережно положил руку на живот беременной жены. У выхода на посадку устроились на диване двое пожилых людей. Каждый из них листал свой журнал, но рука немолодой дамы покоилась на худом колене мужа.

Слезы, вызванные невеселыми мыслями, навернулись на глаза.

Наступает момент для каждой женщины в зрелом возрасте, когда утраты не ограничиваются только родителями, и не только разрывом материнских связей с повзрослевшими детьми, а теряются постепенно надежды на то, что завтрашний день будет лучше сегодняшнего. Иногда старые раны залечиваются сами по себе, без участия тех, кто хотел бы помочь. Для Габриэлы Карлуччи-Моллой, в прошлом непутевой дочери и неудачливой матери, самым решающим, самым целебным средством было бы отбросить все сыгранные ею в жизни роли и зажить жизнью женщины своего сорокалетнего возраста. И начать это без промедления, здесь, в зале ожидания в аэропорту Кеннеди. Оставить глупые иллюзии о какой-то культурной миссии, которой она себя посвятила, отмести смешные надежды, что она найдет счастье и покой в чужой стране. Довольно испытывать судьбу, надеясь, что она с ловкостью Гудини сможет выпутываться из любых передряг и навешанных на нее цепей.

Сорок пять минут до взлета. Пятнадцать до объявления посадки. К этому моменту Габриэла уже полностью убедила себя, что пребывание здесь, в аэропорту, противоречит всем ее желаниям и далее невозможно. Каждая клетка ее тела, каждый нерв стремились к человеку, которого она любила.

Вскочив с места и повергнув соседей-африканцев в такое изумление, что они сразу прекратили свои перешептывания, Габриэла, подхватив свою ручную кладь и плащ, устремилась к столику служащей «Эйр Франс». Она старалась говорить как можно спокойнее, но, если бы ее видел сейчас кто-нибудь из знакомых, он бы догадался, что она находится на грани истерики.

– Простите, но я передумала. Я не хочу лететь в Париж этим рейсом.

Служащая оставалась внешне спокойной. Она окинула Габриэлу с ног до головы внимательным, изучающим взглядом.

– Вы уже сдали багаж? – спросила она.

– Да, но какое это имеет значение? – В панике Габриэла теребила ремешок сумочки.

– Потому что существуют определенные правила провоза багажа без пассажиров на трансатлантических рейсах. – Она поджала свои ярко накрашенные губы и решительно добавила: – Вынуждена вас огорчить, вам придется пройти на борт.

– Заберите мой багаж из самолета, – вспыхнув, потребовала Габриэла.

– Это приведет к задержке рейса.

Услышав слова «задержка», многие из ожидающих пассажиров с любопытством, а некоторые с тревогой стали смотреть на двух женщин.

– Послушайте, если это так сложно, пусть мои чемоданы слетают в Париж, а потом вернутся обратным рейсом. – Она улыбнулась, пытаясь подавить дрожь в голосе.