Читать онлайн «Девушка из дома на набережной». Страница 77

Щемящее чувство тоски охватило Лару. Она скучала по Москве, родному, дорогому её душе городу.

Лара прикрыла веки и сделала глубокий вдох. «Вот и всё», – подумала она, нажала «ответить» и написала короткое письмо агенту.

Последней остановкой для Лары стал Милан, где она поставила окончательную точку в изменении своего образа. К удовольствию стилиста, который не знал, что делать с «этим рыжим рваным ужасом», Лара позволила экспериментировать над собой. Попросив только об одном: чтобы и намёка на прежний образ не осталось.

Когда в Шереметьево к Жанне совсем близко подошла женщина в чёрных брюках, обтягивающих тонкие ноги, и такого же цвета рубашке с завернутыми рукавами, Жанна не сразу узнала Лару. Она посмотрела на эту женщину мельком, даже не вглядываясь в бледное лицо, а выискивая в толпе свою рыжеволосую подружку. Но тут женщина сняла очки, и Жанна увидела знакомые глаза.

– Это ты?!

Лара вернулась совершенно другая: болезненно худая, с очень короткими, напоминающими мальчишескую прическу волосами оттенка «пепельный блонд». Никакого загара не было, даже лёгкого намека на него. Ногти, когда-то длинные, теперь были коротко острижены и покрыты прозрачным лаком вместо любимого красного.

Лара достала сигариллу и здесь же закурила. Её руки немного тряслись. Она снова надела очки, словно желая скрыть лицо от толпы случайных прохожих, разглядывающих её.

– Не похожа, да? – спросила она Жанну.

– Пойдем, здесь курить нельзя, – сказала та, заметив недовольный взгляд стоящего недалеко стража порядка.

Лара покатила тележку, на которой лежали несколько чемоданов и сумка с ноутбуком.

– Ты так изменилась. – Жанна шла впереди, но постоянно оборачивалась на подругу. – А тебе идёт этот цвет. – Жанна как бы оценивала новую внешность Лары. – Только такая незагорелая. У тебя же вилла рядом с морем?

– Я её продала.

– Почему?

– Жить не на что.

– Ничего не изменилось?

– Ты о чём?

Жанна качнула головой, как будто говоря: «Сама понимаешь, о чём…»

– А… забудь. – Лара вертела в руках коробку сигарилл, напоминая курильщика с сильной никотиновой зависимостью. – Там ничего никогда не изменится.

Подойдя к машине Жанны, Лара положила чемоданы в багажник и села на сиденье рядом с подругой.

– Ты жутко похудела, – заметила Жанна. – Я тебя такой худой вообще не помню. Сколько ты весишь? Пятьдесят пять, шесть?

– Пятьдесят один вместе с одеждой.

– Что? – ужаснулась Жанна. – Ты совсем охренела? Извини за грубость. При твоём росте в тебе должно быть килограммов на пятнадцать больше. Или решила подработать моделью? Только тебе тридцать, а не шестнадцать.

– Да, не шешнадцать, – копируя голос Людмилы Гурченко из фильма «Любовь и голуби», ответила Лара. – А по ощущениям – пятьдесят. – Лара посмотрела на свои руки. – Да и не такая уж я худая. Есть девушки гораздо худее меня.

– Лара, отрицание худобы – первый признак анорексии. А те девушки умирают на подиумах или дома за обеденным столом, когда кладут себе в тарелку три листочка салата, считая это нормальным ужином.

– Жан, успокойся. Я не хочу сейчас об этом думать. – Лара рассердилась.

– А пора бы. Скоро от тебя ничего не останется, – сказала Жанна: проблемы подруги были налицо. – Куда едем – к тебе или ко мне?

– Домой хочу.

– Что ты собираешься делать?

– Хочу ванну с какими-нибудь ароматическими маслами и пеной, мой любимый классический коктейль с шампанским и фруктов. Ты купила все, как я просила?

– Да, пакеты вон там лежат. – Жанна кивнула в сторону заднего сиденья. – Ну конечно, кое-что от себя добавила: колбаски, сыр, оливки, икру. Как знала, что ты такая тощая приедешь. Будем тебя откармливать!

– Да я, честно, ем всё подряд. Наверное, меньше, чем раньше, но не ограничиваю себя.

– Все от нервов, – сказала Жанна. – Но я тебя о другом спрашивала. Что ты вообще собираешься делать? Тебя не было полгода. Чем ты там занималась?

Лара задумалась: рассказать про сценарий или нет? С одной стороны, сценарий ещё не закончен, а с другой – ей не хотелось, чтобы Жанна думала, что она совершенно ничего не делала.

– Я… – Лара снова вздохнула, посмотрела в окно машины, открыла его, закурила сигариллу. – Так… читала, думала, писала.

– Писала? – удивилась подруга. – Ого, это что-то новое!

– Ничего не новое, ты же помнишь мои мечты.

– О чём писала?

– Да так… – Лара не знала, как объяснить, что именно она писала. Свои мысли.

– Дневник?

– Что-то вроде того. – Лара всё ещё не решалась сказать всю правду.

– Это хорошо, психоанализ всегда помогает.

– Да, – согласилась Лара.

Вскоре машина свернула на улицу Серафимовича и въехала во двор. Лара увидела знакомую дверь подъезда, припаркованные машины жильцов.

В тот же день, когда вернулась Лара, в Москве с разницей в пару часов приземлились два самолёта: один из Лондона, второй – из Лос-Анджелеса.

Ильин вышел из аэропорта, осмотрелся по сторонам, отыскивая ожидающего его водителя с табличкой «Ritz Carlton», нашёл, отдал багаж и сел в машину.

Ещё издалека увидев Фиолета, Костя закричал:

– Дружище! – Пробравшись сквозь толпу ожидающих, Костя подошёл к другу, и они обнялись. – Ну что, как вы тут?

– Да нормально, – ответил Фиолет. – Ты как? – И тут же добавил: – Видимо, хорошо – весь такой «смарт-кэжуал». Куда тебя везти? Домой?

– Нет, мама не знает, что я приехал. Сделаю ей вечером сюрприз, всё равно сейчас дома никого нет. Давай лучше куда-нибудь в центр – поесть и пообщаться.

– Отлично. Даниилу позвонить, чтоб подъехал?

– Конечно, о чём вопрос! Я буду рад его увидеть.

– Уверен, что и он тебя тоже.

Через полчаса друзья уже сидели в центре Москвы в кафе в Камергерском переулке.

Костя расспрашивал об изменениях, произошедших после его отъезда. В основном говорил Фиолет, рассказывая об институтских сплетнях. Даня молчал, попивая шампанское.

– А как Юля? – спросил Костя, осторожно взглянув на друга.

Даниил выдержал небольшую паузу.

– У неё всё хорошо, снимается в кино.

– Да ты что? Я рад за неё. Даже какой-нибудь эпизод – это уже начало.

– А с чего ты решил, что у неё какой-нибудь эпизод? – хмыкнул Даниил.

В голосе Абрамова чувствовалось раздражение. Да и вообще, прежних доверительных отношений между друзьями, как оказалось, нет. Куда-то пропало то ощущение легкости и простоты, которое было раньше. Всего лишь полгода назад для Кости самой большой проблемой было, когда он не возвращал Абрамову долг пару месяцев, да и то можно было не особенно волноваться. Но сейчас… сейчас он чувствовал себя неуютно, как будто долг вырос до цифры с десятком нулей. И странно: ведь его материальные доходы изменились. Теперь он и сам мог угостить Абрамова в ресторане, мог спокойно сейчас отвести друзей в клуб, как когда-то обещал, но не хотел этого делать не из-за желания сэкономить, а потому, что просто никуда не хотелось идти с этими людьми.