Читать онлайн «Нуменал Анцельсы». Страница 97

5

ИЗ КОМПЕНДИУМА МАККРЕЯ

…Как известно, наиболее прочные межатомные связи образуют атомы средних размеров со средними энергиями ионизации. Как правило, именно такие элементы, и прежде всего углерод, участвуют в формировании и функциональной деятельности биохимических систем. При этом, при низких температурах образовавшиеся связи полностью сохраняются и как бы замораживаются, при высоких же — вновь распадаются, не оставляя следов от прошлых взаимодействий. Известно также и то, что любая открытая эволюционирующая система должна сочетать в себе консервативность, то есть сохранение свойств и изменчивость при адаптации к окружающей среде, а значит, скорость эволюции системы максимальна в тех случаях, когда половина ее связей рвется, а половина сохраняется. Как выяснилось, температура среды от нуля до сорока градусов по Цельсию является наиболее оптимальной температурой для эволюции химического мира. Отсюда вывод — формы самозародившейся жизни, отличные от земной и каскаденианской весьма маловероятны. Следует учитывать и еще один немаловажный факт. Мироздание в том виде, в каком антропологическое мышление способно его воспринимать, существует лишь благодаря наличию констант со строго определенными параметрами. Малейшее предположительное изменение составляющих этот мир категорий коренным образом перевоплотит подвергшуюся трансформации часть пространственного распределения, вследствие чего развитие в ней приемлемой для существующего научно-философского обоснования модели органической жизни станет невозможным.

Как уже отмечалось, скачок от неживого к живому в классическом понимании означает переход системы от симметричного молекулярного строения к диссимметричному, обеспечивающему организованность живого вещества. Благодаря определенным механизмам синтеза, многообразию обменных реакций, способности незамедлительно избавляться от молекул с ошибочным кодом, организму удается поддерживать свою диссимметрическую чистоту. Диссимметрия охватывает не только молекулярный уровень аминокислот, нуклеотидов и т. д., но и пронизывает всю биосферу, проявляется в строении, расположении и деятельности внутренних органов и мозга. И если с позиций физики диссимметрия, это отсутствие симметрии, то в биологии — это не отсутствие порядка. Это — отсутствие смерти. И в диссимметричном мире, как подтвердил пример биоценоза Каскадены, действуют единые законы, которые возможно меняются во времени, но не в пространстве (по крайней мере на расстояниях, исчисляемых первыми миллионами световых лет).

Вопрос о путях возникновения киральности все еще остается открытым. Какие потребности организмов удовлетворяет киральность простых биомолекул и построенных из них биополимеров? Для чего живому миру нужна строгая пространственная упорядоченность киральных структур, и каковы те преимущества, которые создает она для функционирования живых систем? Почему возникает определенная диссимметрия, а не противоположная?

До открытия каскаденианского некроценоза в трактовке этих вопросов существовали два направления, и оба они нуждаются в серьезной корректировке.

Первое. Соотношение левых и правых форм — случайное, спонтанное событие; результат одной из последовательно повторяющихся «удачных» флуктуаций. Следовательно, первичный организм, в котором имелся хотя бы ничтожный избыток одной из оптически активных форм вещества, получил преимущество при взаимодействии с тем же субстратом, который не обладал теми же конфигурационными предпочтениями.

Второе. Левые и правые формы — результат длительной эволюции (химической или биологической). В результате стохастического нарушения рацемического равновесия, они оказались представленными с некоторым перевесом одного над другим. Последующее углубление первенства могло идти путем своеобразной конкуренции и отбора.

Вывод. Наличие близкой пространственной специализации земного и каскаденианского биоценоза позволяет с достаточной долей уверенности утверждать, что формирование левых и правых форм современной биосферы является приспособительно-адаптационным процессом, движущим фактором которого был отбор. И это не результат «непредсказуемого» события, повлекшего за собой образование не только киральных биополимеров, но и преимущественное накопление одной из форм.

Конечно, наличие каскаденианской жизни является открытием беспрецедентного значения. Но вопрос о том, есть ли связь между этой жизнью и жизнью на Земле, остается открытым. Мы по-прежнему не понимаем, как возникло первое живое существо. А это вопрос ключевой важности, поскольку даже простейший из известных организмов на самом деле невероятно сложная система, которая самопроизвольно, без участия пока неизвестных нам факторов, образоваться не может, тем более не в одной, а хотя бы в двух разных частях космоса, не говоря уже о множественности возможных обителей живого вещества. Поэтому пример Каскадены уже с достаточной степенью убедительности показывает, что жизнь — это не набор химических случайностей, не просто причудливая диковина, но явление, заложенное в основу законов природы. Иными словами, универсум изначально содержит предпосылки для зарождения жизни, которые при определенных условиях могут перерасти в физический процесс на молекулярном уровне, сопровождаемый устремлением материи и энергии двигаться по определенному пути, в конечном счете приводящему к максимально возможному снижению энтропии предбиотически «созревших» систем. В принципе, вероятность организации вещества в устойчивые атомно-молекулярные комплексы самопроизвольным образом, без участия пока не описанных свойств материально-энергетической субстанции, так же исчезающе мала, как и случайное зарождение жизни. Тем не менее, космос, или по крайней мере определенная его часть, состоит из сообществ вполне узнаваемых комбинаций микро-мезо- и мегаобъектов. И мы воспринимаем их как закономерные, а не случайные творения природы, как осмысленную разумом сущность, созданную так, чтобы в ней существовала возможность для образования сперва преджизненных, а затем и витофункциональных систем. Сравнивая характеристики земного и каскаденианского биоценозов, есть все основания допустить, что диссимметрия молекул могла быть следствием процесса, в котором выбор между левым и правым определился физпараметрами, изначально заложенными в структуре космоса. Тогда следует считать, что закрепление его результатов есть следствие углубления первоначально малого различия в свободной энергии между левой и правой формами. Можно представить и мир существ, состоящий из двух равновеликих частей — правой и левой. Но тогда организмы этих двух частей не могли бы взаимодействовать, они не смогли бы ни спариваться, ни поедать друг друга. Наглядным примером, подтверждающим это правило (с известной долей условности) являются некриты. Но такой мир, следуя принятой логике вещей, давно уже должен был бы исчезнуть. Здесь же эволюция ухитрилась сохранить жизнеспособность некроценоза. Но какой ценой! Избранные ей формы остались энергофагами, а принцип их размножения не развился дальше стадии примитивного деления.