Читать онлайн «Лебединая песнь. Последняя война». Страница 90

Все еще нервничая, Свон показала ему последнюю карту, которую она вытащила.

Он взял ее двумя пальцами и поднес ближе к свету. Он и раньше видел карты Таро во Французском квартале в Новом Орлеане. Буквы образовывали слово «Смерть».

Смерть косит человеческую расу, подумал он. Это была одна из наиболее страшных картинок, которые он когда-либо видел, и в слабом свете казалось, что серебряная коса двигается туда и сюда через человеческие снопы, лошадь-скелет, оседланная наездником, продвигалась вперед под кроваво-красным небом. Он бросил ее обратно на стол и скользнул взглядом по карте с демоническим красным глазом. — Всего лишь карты, — сказал он. — Бумага и краски. Они ничего не значат.

— Леона сказала, что они раскрывают историю.

Джош собрал все карты в колоду, убрал Дьявола и Смерть из поля зрения Свон. — Бумага и краски, — повторил он. — Вот и все.

Они не могли не слышать удушливый кашель Дэви Скелтона, мучительный кашель. Разглядывание этих карт, особенно той, со «жнецом», бросило Джоша в дрожь. Дэви почти задыхался, и они слышали, как Леона напевала ему вполголоса, пыталась успокоить его. Смерть близка, неожиданно понял Джош. Она очень, очень близка. Он вышел из этой комнаты и пошел вдоль по коридору. Дверь в комнату Дэви была приоткрыта. Джош посчитал, что он мог бы чем-нибудь помочь, и заглянул в комнату больного.

Первое, что он увидел были простыни, покрытые пятнами крови. Лицо агонизирующего человека было освещено желтой лампой, глаза расширились от боли и ужаса, и из рта, когда он кашлял, вылетали сгустки запекшейся крови.

Джош остановился в дверях.

Леона склонилась над мужем, фарфоровая миска стояла на ее коленях и она держала в руках окровавленную тряпку. Она ощутила присутствие Джоша, повернула голову и сказала со всем достоинством, на которое была способна: — Пожалуйста. Выйдите и закройте дверь.

Джош помедлил, больной и ошеломленный.

— Пожалуйста, — умоляла Леона, в то время как ее муж выкашливал свою жизнь ей на колени.

Он вышел из комнаты и закрыл дверь.

Каким-то образом он обнаружил, что снова сидит возле камина. Он понюхал себя. Он вонял, и ему нужно было принести несколько ведер воды из колодца, нагреть ее на огне и погрузиться в эту ванну, чего он страстно желал. Но желтое, испуганное лицо мужчины, умиравшего в соседней комнате, запечатлелось в его сознании и не давало ему двигаться; он вспомнил Дарлин, умирающую в грязи. Вспомнил труп, лежащий неподалеку в темноте, на ступеньках крыльца соседнего дома. Образ того наездника — скелета разгуливающего по полю с пшеницей-людьми, всплыл в его сознании.

О Господи, подумал он, и у него закапали слезы. О Господи, помоги всем нам.

И он склонил голову и разрыдался не только от воспоминаний о Рози и мальчиках, но и из-за Дэви Скелтона и Дарлин Прескотт, и умершего человека там в темноте, и всех других умерших и умирающих людей, которые, почувствовав солнце на своих лицах, думают, что живут навсегда. Он рыдал, и слезы катились по его лицу и капали с подбородка, и он не мог остановиться.

Кто-то обхватил его за шею.

Ребенок.

Свон.

Он прижал ее к себе и держал так все это время, пока плакал, а она прижималась к нему.

Она обхватила его. Она любила Джоша и не могла переносить звуки его рыдания.

Ветер завывал, изменял направление, атакуя развалины Салливана под разными углами.

И в этом ветре, ей казалось, она слышала злобный голос, шепчущий: — Все мое… Все мое…

Посреди пустыни в тридцати милях северо-западнее кратера от Солт-Лейк Сити на холодном ветру трепетали факелы. Около трехсот оборванных, полуголодных людей поселились на берегу Великого Соленого Озера во временных жилищах из картонных ящиков, перевернутых автомобилей, тентов и трейлеров. Свет факелов был виден далеко на мили над безжизненной местностью, и сюда стекались группы выживших, прибывавших сюда от разрушенных городов и городишек Калифорнии и Невады. Каждый день и ночь группы людей, нагруженные своим добром, которое висело на спинах или неслось в руках, упакованным в портфели или толкаемым на тачках или хозяйственных тележках, приходили в лагерь и находили свободное место на ужасной голой земле и закреплялись там. Самые удачливые приходили с палатками и рюкзаками, полными консервов и кипяченой воды, и имели оружие, чтобы защитить свои запасы; слабейшие скрючивались и умирали, когда их пища и вода заканчивались или были украдены, и тела самоубийц плавали в Великом Соленом Озере, покачиваясь, как бревна. Но запах соленой воды в ветре привлекал также и просто странников; те, не имея свежей воды, пытались пить эту, и затем страдали от гноящихся ран и язв, чувствуя близкое, агонизирующее объятие смерти.

На западном краю лагеря, на твердой, покрытой камнями и скалами земле, лежало около сотни трупов, там, где они умерли. Тела были раздеты мусорщиками, которые жили в ямах с грязью и презрительно назывались «грязными бородавочниками» людьми, жившими ближе к берегу озера.

Уходя далеко в сторону западного горизонта, здесь была огромная свалка автомобилей и мотоциклов, которые остались без горючего и моторы которых давно не знали масла. Мусорщики вырывали из машин сиденья, срывали с петель, выламывали двери и крышки и баки, и уносили в свое причудливое жилье. Цистерны с бензином были опустошены отрядом вооруженных людей из главного лагеря, его использовали для факелов, потому что огонь делал сильнее, почти мистически защищая от ужасов темноты.

Две фигуры с рюкзаками тащились через пустыню по направлению к огням факелов, маячившим в полумиле впереди. Это была ночь на 23 августа, один месяц и шесть дней после бомбежки. Две фигуры пробирались через свалку транспорта, не задерживаясь возле попадавшихся время от времени голых трупов. Сквозь запах гниения они могли различить запах соленого озера. Машина, на которой они сюда добрались, БМВ, украденная в призрачном городе Карсон-Сити, штат Невада, использовала все горючее в двадцати милях отсюда, и они шли всю ночь, ориентируясь по отблескам света, отражаемым низковисящими облаками.

Что-то громыхнула сбоку от них, за развалившимся «Доджем». Фигура, идущая впереди, остановилась и сняла с плеча из-под голубой парки автомат калибра 11.43 мм. Звук не повторился. Немного постояв на месте, обе фигуры снова двинулись вперед, к лагерю, убыстряя свой темп.

Первая фигура сделала около пяти шагов, когда из грязи и песка у ее ног выскочила рука и схватила его за лодыжку. Он испуганно вскрикнул и выронил свое оружие, упав и сам, но автомат при этом выстрелил в небо. Он сильно шмякнулся на левый бок, от сотрясения воздух со звуком вырвался из его легких, и из открывшейся в земле ямы выползла как краб человеческая фигура. Краб-человек упал на мужчину с рюкзаком, встал коленкой ему на горло и начал дубасить по лицу левым кулаком.