Читать онлайн «Продолжение следует». Страница 58

Невероятно расширенные глаза Ирочки прямо перед моими. Уловила мой мыслеобраз, телепатка…

«Нет, погоди… Рома, ты понимаешь, что ты сейчас видел?..»

Ливень хлещет по прозрачным жалюзи с такой силой, что кажется, будто во входном проёме бушует водопад. Вспышки молнии вырывают из мрака кадры вселенского потопа. Разыгралась погодка… Кстати, я уже заметил, что непогода тут случается чаще всего по ночам — служба погоды старается, чтобы днём было ясно и солнечно.

Новая вспышка молнии сопровождается мгновенным пушечным грохотом. Ого, похоже, шарахнуло в нашу башню… На настенной икебане завозилась разбуженная Нечаянная радость. Огляделась, сладко зевнув, снова свернулась. Спи, спи, зверюшка. Тут мы все в безопасности.

И жена тоже проснулась. Я ещё не вижу её, но уже ощущаю поток мыслей. А вот и она сама вплывает в комнату, прижимается ко мне сзади, горячая со сна. Внутри у меня тепло и щекотно. Чудо моё, невероятное чудо…

— Гром разбудил… — она обхватывает меня под крыльями, ласкает меня, гладит — А ты всё учишь свои уроки? Что сейчас проходишь?

— Девятнадцатый век… — я тоже глажу её руки. — Промышленный переворот и так далее.

— Это тебе дал твой наставник? — Ирочка рассматривает подборку файлов, светящуюся прямо в воздухе.

— Нет, это я сам нашёл по заданной теме. Чего, не то нашёл? — я озабочен. Вдруг и вправду не то?

— Хм… Необычная подборка… Да нет, всё вроде то. А давай смотреть вместе? Всё равно в такую грозу не уснуть…

Так уж вышло, что на Земле окончание эпохи рабства и начало промышленной революции совпали по времени. Правда, не совсем совпали в пространстве — в то время, как армии Наполеона сокрушали холопские «профессиональные» армии по всей Европе, на соседнем острове, под защитой могучего флота как грибы после дождя росли заводы и фабрики, сердцем которых была Её Величество Паровая Машина. Так был сделан первый реальный шаг к Эпохе Изобилия.

На экране вертится, мелькает спицами громадный маховик. Неуклюжее коромысло качается туда-сюда, тяжело и неспешно ходят поршни. Она ещё очень несовершенна, эта машина, она ещё не столько работает, сколько портит воздух, без толку пожирая уголь. Но вращается деревянный вал-бревно под потолком ткацкой фабрики, бегут ленты приводных ремней, и стучат, стучат ткацкие станки, приводимые в действие не руками-ногами искусных, но слабосильных ткачих, а могучей механической силой.

А вот уже токарный станок вьёт свою стальную стружку, приводимый в движением силой пара. Я всматриваюсь в экран. Да, точно, это обтачивают поршень для Её Величества Паровой Машины. За каких-то сорок лет машинный переворот в Англии завершился — машины стали делать машины. Небольшой остров рывком вырвался вперёд, став «мастерской мира» уже к 1825 году.

Правда, люди — не ангелы, и промышленный прогресс на Земле тоже поначалу имел отчётливые черты зверства. Вот у бешено работающих ткацких станков движутся худенькие маленькие фигурки в отрепьях — дети бедняков, за корку хлеба работающие от зари до зари. В ящике с ветошью спят их сменщики, не в силах уйти домой после смены. А вот и вылезшие из-под земли шахтёры, отбухавшие двенадцать часов в аду, пошатываясь, бредут в рабочее общежитие. Спать, спать… Скорее упасть и не видеть всего этого…

Да, пять тысячелетий болезни не прошли для человечества даром. Привычка обращаться с рабочими, как с бессловесным скотом всё ещё сидела в печёнках у хозяев. Да вот только каждый человек уже являлся свободным. И работники уходили туда, где было получше — платили на несколько грошей побольше, да и работа почище… Хозяин, неспособный конкурировать за рабочую силу, разорялся.

То была эпоха свободной конкуренции в чистом виде. Конкурировали все — рабочие, хозяева заводов и фабрик, пароходов и железных дорог, станки и машины, целые государства… Гонка охватывала Европу, в спину островитянам уже дышали конкуренты с материка — французы, немцы… Нельзя стоять! Промедление смерти подобно! Вперёд!

И вот уже не каравеллы и фрегаты — пароходы бороздят моря-океаны, разнося прогресс всё дальше и дальше. Вот негритянский император, повелитель трёхсот жён, ста свиней, сорока коз и десяти коров обменивает большую связку слоновых бивней на дары цивилизации — стеклянные бусы, кусок яркой холстины, списанное ружьё и — о радость! — большую бутыль джина. Повелитель, вытащив пробку, делает большой глоток, жмурится. Ух, хорошо пошла! Что бы мы делали без этих хитрых белых! Хотя… Нет, надо в другой раз просить две бутылки. И ещё жалко, что негры-рабы нынче не пользуются спросом — он бы наловил у соседей. Да и пару особо вредных жёнушек не мешало бы обменять на джин…

Кое-где всё ещё пытались взбрыкивать, цепляясь за учение фараона Нармера. Вот армия моджахедов новоявленного суданского пророка Махди, лично видевшего Аллаха и за руку здоровавшегося с ним, плотными цепями идёт на английские пулемёты, пытаясь задержать прогресс, не пустить его в свою страну, дабы муллы-аятоллы могли и дальше плотно и сладко кушать, портить малолетних девчонок-наложниц и водить пальцами по страницам Корана, истолковывая его к своей вящей выгоде. Бесполезно! Пулемёты и шрапнель доходчиво разъясняют несознательным и отсталым дикарям, что капитализм отныне единственно правильное и верное учение, что нет бога, кроме Капитала, и пулемёт пророк его…

Вертится, вертится маховик Истории, ходуном ходят тяжёлые поршни, летают шатуны… Сотни выдающихся умов заняты вылизыванием Её Величества Паровой Машины и её бесчисленных потомков-станков. Создаются механика и термодинамика, другие науки… Так что прогресс идёт не только количественно, но и качественно — вглубь. Человечество познаёт мир, в котором живёт. И не только окружающий мир — человек начал познавать законы общества, в котором жил…

…Они появились у людей гораздо раньше, чем у ангелов, эти Ложные пророки, в самом начале разбега. Разумеется, ими двигали благородные чувства. Действительно, вид измождённых детей и женщин, гробящих свою жизнь на фабриках по двенадцать часов в день, способен был тронуть даже чёрствое сердце. Как будто до этого рабам и крепостным жилось лучше!

На экране двое бородатых, создавших учение о новом мире. Где действительно все равны. Где нет богатых, а есть только бедные.

Пролетариям нечего терять, кроме цепей. Фабрики — рабочим, землю — крестьянам. Всё взять и поделить. Чего проще!

Это была страшная угроза будущему человечества. Парадокс заключался в том, что сама идея социального равенства и справедливости была очень даже неплоха. Да что там — она была настоящим прозрением будущего. Но в тогдашних условиях это была заведомо утопическая идея, исполнение которой в реальности привела бы Европу к краху. Для такого устройства общества паровых машин недостаточно, тут нужны нанороботы.