Читать онлайн «Ангел боли». Страница 97

В чем-то ангелам это было легче. Они могли использовать сознания других, уже находящихся в них, одержимых ими. Им было легко использовать восприятие человека и найти в нём своего рода окно — хотя, возможно, микроскоп был бы лучшей аналогией, — через которое они видели совсем иной мир.

Дэвид понял, что в одной важной области использование зрения или мышления иного разумного существа сильно отличается от использования микроскопа или телескопа. Видение живого существа было активным, оно было чем-то, уже тесно связанным с пониманием. Человеческие глаза были не просто окнами, в которые смотрела душа, потому что зрение тесно связано с пониманием. Человеческий глаз узнавал предметы, которые были ему известны, он обращал внимание на одно и игнорировал другое, зрение откликалось на то, что наблюдало, и приспосабливалось ко всем видам стимулов. В этом смысле человеческие глаза сильно отличались от микроскопов или спектроскопов.

Ангелы, научившиеся видеть человеческими глазами, волей-неволей поддавались фильтрации информации решетом человеческого понимания; используя подобные «инструменты», они зависели от способностей, которые уже имели сами инструменты. Поэтому вторичное восприятие ангелами мира людей могло сильно страдать от человеческого недопонимая.

Дэвид уже знал, что ангел, которого Харкендер теперь называл Зиофелоном, однажды обманулся специфическим восприятием мира Харкендера; ангел принял, вместе с его видением его теории и его чувства. Он также знал, что сэр Таллентайр разрушил эти ограничения и показал ангелу гораздо больше, чем тот мог увидеть и понять.

Теперь он начал понимать, что произошло в прошлом — десять тысяч лет назад, или даже гораздо раньше. Он понял, почему «Истинная история мира» Глиняного Человека была вовсе не истинной историей, но почему она казалась такой, и не только Глинну, но также и ангелу, сотворившему его из материи, которую населял.

Когда ангелы впервые позаимствовали человеческое восприятие, чтобы взглянуть на материальный мир и увидеть его так, как видят его люди, они унаследовали идолов примитивного человеческого сознания. Они увидели мир наивными глазами недавно появившихся людей и поняли его с помощью человеческих же грубых определений. Они буквально восприняли мир как живое творение, полное духов, созданных странными и извращенными Демиургами. Также как и людям, населявшим материальный мир, ангелам показалось, что Земля лишилась первоначального идеального состояния, и с необходимостью они стали думать о мире в тех же рамках.

Ангелы действительно поверили в Золотой Век, который пытался описать Глиняный Человек, но они неосознанно переняли эту веру у необразованных людей.

Ангелы приняли за истину все, чему научились у людей, так как не могли отделить правду от выдумки. И это не было проявлением их глупости. Если бы линзы микроскопов стали вдруг религиозны и наполнили бы свое видение разнообразными фальшивыми идолами, как бы щепетильный ученый смог отличить правду от лжи? Единственное, чему он мог бы верить, так это тому, в чем микроскопы не спорят друг с другом. Но если бы все микроскопы были охвачены религиозным чувством, насколько ценен бы оказался микроскоп-атеист! Не потому ли Таллентайр так поразил Зиофелона, подумал Дэвид. Не потому ли Махалалель — если он, конечно, не был лишь частью сна во сне — позаботился о том, чтобы связаться с ним?

Ангелы не были богами, но как только они подключились к сознанию первых людей, они неизбежно стали считать себя богами. Только так могли первобытные люди осознать присутствие ангелов и поместить их в свою модель Вселенной. Имена имели значения, так как имена помогали возникать образам и в результате начинали управлять этими образами.

Первобытные люди пытались объяснить ангелов, которыми они были одержимы, сводя их к образам богов. Возможно, некоторое время ангелы отвечали благодарностью на человеческое восхищение. Наверное, ненадолго действительно установилась эпоха мелких чудес, когда по крайней мере некоторые из богов, придуманных людьми, отвечали их ожиданиям и молитвам.

И даже в таком случае, понимал Дэвид, «Истинная история» Люсьена де Терра был просто сборником мифов. Это была человеческая интерпретация истории, сочиненной ангелами на основе восприятия самими людьми их природы и происхождения: порочный круг ошибок и заблуждений. В том, что это так, нет никаких сомнений, решил Лидиард, хотя «Истинная история» говорила о способности мира явлений трансформироваться и об обманчивости свидетельств минувших эпох. Мир был стар, он существовал тысячи миллионов лет прежде, чем эволюция человеческого разума создала условия, позволившие некоторым ангелам испытать новые ощущения и поверить, что они боги. И только убеждение в собственной божественности заставило ангелов опасаться Бога богов, таинственного верховного Создателя, который создал материальный мир и передал им контроль над ним.

Несмотря на то, что Лидиард был лишь человеком, мало похожим на ангела и совершенно не способным, как они, разрушать и опустошать, он был уверен, что видит более ясно с помощью своего нового восприятия, полученного от ангелов, и силы собственного интеллекта. Он видел яснее, чем могли видеть сами ангелы, так как они опирались на восприятие первобытных людей. Дело было не в том, что его интеллект оказался сильнее ангельского, скорее, наоборот — в том, что он оказался слабее. Объяснение заключалось в том, что он мог понять почти всё, если имел правильную точку зрения и правильный воображаемый рычаг.

Дэвид увидел и понял, кем были ангелы, насколько ему позволяли пределы его понимания.

Он также увидел то, что видели другие.

Теперь он начал понимать и то, почему ангелы не ограничились использованием одного видящего. Они знали, насколько подвержено заблуждениям и как многообразно человеческое восприятие, поэтому попытались объединить шесть разумов, как можно теснее связав их, чтобы откинуть прочь их личные заблуждения и сравнить их видения. Он также понял, почему это стало ещё одной ошибкой. Два глаза видят лучше, чем один, только если их способности гармонично сочетаются. Сложный глаз мухи, должно быть, неплохо функционирует, но он позволил себе усомниться в том, что простое приумножение образов делало восприятие более точным.

Дэвид знал, что увиденное остальными, слившись с его собственным восприятием, может только вызывать смятение и неразбериху, и подозревал, что кто-то из компании ангелов знал об этом заранее. И это само по себе должно было испугать тройственный союз. Известие о том, что все, узнанное ими, уже давно известно Махалалелю, разумеется, испортит любую победу, которой они мечтали достичь.