Читать онлайн «Сидоровы Центурии». Страница 67

Время шло к обеду. Сергей Сергеевич сварил гречневую кашу с тушенкой — его любимое блюдо во время пребывания на даче, и, сев за стол, пропустил сто грамм "Столичной" за здоровье Ивана Ивановича Огурцова и его внука Ивана. Потом он включил магнитофон и почувствовал, как ему тяжело бороться со сном. Но он всеми силами сдерживал себя. Внезапно все вокруг потемнело, и перед его внутренним взором с калейдоскопической быстротой начали возникать и исчезать различные визуальные образы, приятные и неприятные для восприятия.

Неизвестно, чем бы для Сергея Сергеевича этот опасный эксперимент закончился, если бы не внезапное отключение электричества, вследствие аварии на местной подстанции. Когда магнитофон перестал работать, Сергей Сергеевич пришел в себя и схватился за голову: сильно болели виски и затылок, в ушах противно звенело, перед глазами расплывались круги. Он принял две таблетки цитрамона, прилег на диван и незаметно заснул. Проснулся же он поздно вечером и сразу стал собираться домой. Не забыл он прихватить с собой и магнитофонные катушки с записями джазовых композиций, — для того, чтобы опытным путем проверить, не они ли вызывают столь необычные галлюцинации?

Коллега Фишман рассказ Сергея Сергеевича воспринял с недоверием. После того, как сам, прослушивая предоставленную ему магнитофонную пленку, задремал и увидел очень яркий сон о своей жизни в маленьком городке на юге Франции в середине XIX века, он пришел к выводу: осознанным сном или синдромом ложной памяти это видение никак не назовешь.

От сна, похожего на явь, у Аркадия Моисеевича остались очень яркие воспоминания о некоторых предметно-бытовых деталях и исторических событиях, о которых он прежде не знал и проверил единственным в то время доступным способом. В городской публичной библиотеке им. М.Е. Салтыкова-Щедрина он переворошил всю литературу по истории и географии Франции. Время было летнее, он находился в отпуске и мог позволить себе работать в читальном зале с утра до вечера. Коллега Мерцалов его не торопил, так как отбыл в Москву, чтобы повидаться с женой, сыном и родственниками, и планировал вернуться в Новосибирск лишь в конце августа.

Итак, Аркадий Моисеевич осознал себя в своем необычном сновидении жителем Грасса — маленького французского городка, расположенного в 10 километрах от знаменитых Канн. Городок этот примечателен тем, что в нем расположены три огромных завода, в которых смешивают ингредиенты, составляющие основу знаменитых во всем мире французских духов. Впрочем, к профессии парфюмера предок или двойник (и в этом тоже предстояло разобраться) Фишмана никакого отношения не имел, так как являлся врачом. Он родился и вырос в добропорядочной семье католического вероисповедания, но с древними еврейскими корнями, хорошо учился, приобрел солидные познания в науках: в 1830 г. окончил курс в колледжах Saint-Barde и Du Plessis, а по окончании учебы, якобы, трудился в качестве ассистента в College de France. Он даже французский язык стал воспринимать, как родной, хотя никогда его не изучал.

После второго прослушивания записи джазовых композиций в сознании Аркадия Моисеевича прояснились и расположились в четком хронологическом порядке подробности его прежней семейной и личной жизни. Он вспомнил свою рано умершую мать из простой крестьянской семьи, добродушного отца-аптекаря и красавицу-жену родом из Тулузы, имена и даже даты рождения своих пятерых детей и трех внуков. И у него сразу возникло желание съездить во Францию, чтобы найти потомков Оливье Амисена (Olivier Ameisen), а потом, возможно, остаться там навсегда. В третий раз прослушивать магнитофонную запись Аркадий Моисеевич не стал, опасаясь, что у него начнется прогрессирующее раздвоение личности, и тогда ему придется еще труднее мириться с окружающей его унылой действительностью.

До возвращения коллеги Мерцалова из Москвы Аркадий Моисеевич на специальной аппаратуре проанализировал спектр звука магнитофонных записей, чтобы установить амплитудно-частотное соотношение всех составных частей их сложного колебания. Известно, что запись на магнитофонной катушке или кассете, скопированная несколько раз, содержит довольно сильный шум, который можно удалить, используя режекторный фильтр, но в данном случае Аркадий Моисеевич должен был сделать все наоборот, то есть восстановить шум. Как он и предполагал, основным источником шума являлись почти совершенно не стертые акустические колебания Y-хромосомы.

Всего лишь миллион лет тому назад, Y-хромосома млекопитающих содержала более тысячи генов, но потом произошла их рекомбинация, в результате которой количество генов существенно сократилось, и, например, у человека, по последним данным, их осталось всего около семидесяти. Последние из расшифрованных к настоящему времени генов Y-хромосомы очень короткие и их предназначение не совсем понятно, как, например, обволосение ушей или формирование перепонок на пальцах ног. Может, матушка-природа заранее позаботилась о том, что в случае полного затопления суши или непригодности ее для проживания нашим потомкам придется осваивать водную стихию, как это уже сделали дельфины и тюлени?

Установив источник шума, Аркадий Моисеевич задумался о причинах его столь странного воздействия на психику в сочетании с музыкой, а, точнее говоря, с особой пространственной локализацией звука, в результате которой у него в мозгу включился подсознательный механизм сравнительной оценки поступающих через слуховой рецептор сигналов. Не менее загадочным было и то, что Аркадий Моисеевич относился к категории людей, не поддающихся гипнозу даже в легкой степени.

Многие представляют себе гипноз как глубокий транс, своего рода бессознательное состояние, в котором становятся доступными самые глубинные слои самосознания. Однако подобная глубина гипноза достигается лишь примерно у 20 % испытуемых. Большинство же из тех, кто имеет дело с профессиональными гипнотизерами и дипломированными психотерапевтами достигают гипноза лишь легкой или средней глубины, чего совершенно недостаточно для обеспечения контакта с подсознанием и эффективного внушения.

Никакой рабочей гипотезы, объясняющей феномен непроизвольного вхождения в состояние глубокого транса с последующими яркими сновидениями, не было и у вернувшегося из Москвы Сергея Сергеевича Мерцалова. Коллега Фишман предложил продолжить эксперименты с наложением на магнитофонные ленты с записями акустических колебаний молекулы ДНК различных музыкальных произведений. Сергей Сергеевич этим согласился, но, сколько бы они не старались — никакого позитивного результата, кроме пополнения музыкальной коллекции, они не получили.