Читать онлайн «8-я книга. Полет "Уригленны".». Страница 106

Звено Дарафа Илькана собралось в тесную группу и заложило крутой вираж, стремясь встать между крейсерами Толрина и рудовозом. На рудовозе служили бывалые космолетчики и командовал ими чертовски отличный капитан, который моментально сообразил, что ему, наконец, пришли на помощь. Уцелевшие огневые башни открыли огонь из всего, что еще могло стрелять и это был не прицельный огонь, а просто отвлекающий огненный веер, призванный прикрыть интайрийские крейсера.

Лишь тогда, когда крейсера звена Дарафа Илькана вновь рассыпались и построились в атакующие порядки, рудовоз резко увеличил скорость, но сделал это только для того, чтобы сделать быстрый маневр и зайти своему противнику во фланг. При этом его курс едва не пересекся с курсом "Уригленны" и главному пилоту пришлось взять управления кораблем на себя, чтобы увеличить скорость и стремительным броском увести корабль в сторону.

Пока все шло просто превосходно, вот только капитан рудовоза был слишком уж отважным воякой и, получив поддержку, во что бы то ни стало решил записать на свой боевой счет, как минимум, парочку крейсеров врага. Это у него получилось и его канониры действительно лишили хода два крейсера, которые мгновенно пропали в космической дали. Поэтому я отдал приказ и еще два крейсера покинули ангары "Уригленны" и их командиры вступили в переговоры с капитаном рудовоза, предлагая ему покинуть поле боя в их сопровождении. Капитан, к счастью, нам попался сговорчивый и, пальнув по толринским крейсерам еще пару раз для острастки, отвалил в сторону. При этом в эфир тотчас полетели его победные реляции.

Толринцы видя, что их добыча уходит, решили вздуть своих обидчиков и в космосе завязалась отчаянная дуэль. На толринских крейсерах тоже служили отнюдь не деревенские увальни. Сбитые метким огнем моих лучших канониров, башенные энергометы были моментально заменены на новые и толринцы открыли по звену Дарафа Илькана ураганный огонь, пользуясь тем, что энерговооруженность их крейсеров намного превосходила нашу. К месту боя приковылял на одной турбине еще один толринский крейсер и хотя маневренность у него и скорость несколько понизились, это вовсе не относилось к отваге экипажа и решительности его командира.

Примерно полтора часа в космическом пространстве крутилась эта огненная карусель, в которой каждая сторона старательно показывала все, на что она была способна. Один из наших крейсеров был подбит и, лишившись хода, вынужденно лег в дрейф. Толринцы оказались не только отважными, но и чертовски благородными воинами, они не стали добивать наш крейсер не смотря на то, что он продолжал вести огонь со все увеличивающейся дистанции.

Вскоре к месту боя подтянулся седьмой крейсер толринцев, механики которого умудрились за это время пересыпать турбины, и хотя ход и маневренность у него были совсем ни к черту, его канониры палили очень метко. Пока что этот поединок проходил, как вполне спортивный, толринцы, которые и по рудовозу стреляли очень аккуратно, видя что наши крейсера не метят по навигационным рубкам, а лишь стремятся лишить их огневой мощи, отвечали ребятам Дарафа Илькана той же монетой, но кто знает, как долго это продолжалось бы.

К исходу второго часа боя я отдал приказ остальным трем звеньям блокировать крейсера противника со всех сторон и наконец вышел в эфир, говоря на тайри, но зная, что мои слова будут автоматически переведены на толринский язык:

– Господа, с вами говорит космос-адмирал Кайор Клиот-Кувалда, командир 31-й Золотой эскадры военно-космических сил Интайра, предлагаю вам почетную капитуляцию в обмен на свободу и беспрепятственное возвращение домой по истечение шести интайрийских месяцев. Вопрос о праве собственности на груз рудовоза "Ларийский странник" будет решен в независимом суде на планете Кештар.

Командир звена тяжелых крейсеров толринского космофлота был вполне здравомыслящим офицером. Крейсера немедленно прекратили огонь и он вышел в эфир с вопросом, заданном на неплохом уири:

– Адмирал Кувалда, с вами говорит высокий командор космического флота Толрина Гин Шноссримна. Нам будет оказано уважение или мы будем посажены в карцер?

В ответ на это я вежливо сказал:

– Никакого карцера, командор Шноссримна, вы и ваши товарищи достойны восхищения и самого высокого уважения как за вашу отвагу, так и за исключительное благородство в бою. Прошу вас построить корабли в линию и добро пожаловать на мой крейсер, командор.

Если у командора Шноссримна и были до этого сомнения в правильности своего решения, капитулировать ввиду наличия у противника шестнадцати свежих средних крейсеров Интайра, которые почти ничем не уступали его тяжелым крейсерам, то они полностью развеялись, когда он увидел "Уригленну". Пока крейсера, мои и моего противника, перестраивались в пространстве и заходили на посадку через огромные вакуум-шлюзы ангаров, заставленных в три яруса боевыми крейсерами Золотой эскадры, я успел переодеться и приготовиться к торжественной встрече такого славного противника.

Вирати примчалась ко мне в каюту тотчас, как только я отдал приказ построить строй почетного караула на главной палубе ангарного отсека. Она принялась докладывать мне о том, кто такие толринцы, чем они дышат, что едят и какими напитками накачиваются в минуты отдыха. С ее слов выходило так, что это вполне приличные ребята, очень схожие с интари по биологии и химизму тела, только очень уж здоровенные, под два с половиной метра роста, красивые, хотя темнокожие и жутко волосатые. Ну, это я знал и сам, без ее подсказок, так как не раз заходил в сектор Толрина. Поэтому я быстро прекратил поток ее словоизлияний, сказав:

– А еще малышка, они любят пить этиловый спирт, разбавленный соком ягод фуа, есть едва поджаренное мясо с кровью и очень любят, когда маленькие интары одевают на себя самые роскошные бальные платья и множество драгоценностей. Поэтому, Вирати, немедленно отправляйся на свою половину и переоденься. Это приказ, дорогая сестричка и он относится, кстати, ко всем интарам "Уригленны". Нам нужно соблюдать дипломатический этикет, если мы не хотим, чтобы толринцы подняли восстание.

По большей части, за исключением разве что драгоценностей, я говорил Вирати правду, так как для толринцев женщина в военном мундире это уже не только мужчина, но и оскорбление их нравственности. А вообще-то толринцы, какими я их помню, были очень похожи на землян негроидной расы, только были немного светлее и их волосы были лишь слегка волнистыми. Зато они были настоящими гигантами, смелыми до отчаянности, и, все, как один, были жутко благородными.