Читать онлайн «Лучшее за год. Мистика, магический реализм, фэнтези (2003)». Страница 196

Текст: «… не понимая, из-за чего эта суматоха. Поэтому я был шокирован, когда увидел в узком отверстии обездвиженную голову молодой женщины лет двадцати пяти, а в другом — ее правую руку. Вместо вездесущей вуали на ней было что-то вроде черной шелковой повязки, исполнявшей ту же функцию и крепко повязанной вокруг рта и носа. Ее глаза излучали недовольный блеск — что легко понять, учитывая обстоятельства. Никаких креплений или швов не было видно; ума не приложу, что это за конструкция. Время от времени рама и женщина, державшаяся за нее, принимались неистово трястись и дрожать. Выражение лица под копной непокорных рыжих волос оставалось стоически невозмутимым. Перейдя на другую сторону (смотри, чтоб Милдред не прочла это!), я увидел толпу мужчин — человек 80 — 100, включая примерно двадцать или около того негров-рабов, обнаруженных в этих краях, — вливавшуюся на площадь. Они толкались, занимая очередь; те, что ближе, частично разделись и взяли «дело» в руки, ласкали себя, чтобы возбудиться, и брали ее способом, принятым между мужчинами и мальчиками, сзади. Как ни был я подавлен, у меня не было другого намерения, как продолжать свой путь, когда меня неожиданно втолкнули в самую середину…»

Открытка № 13

Описание: Вид узкой улицы, с высокими жилыми домами и выступающими деревянными балконами, заслоняющими почти весь свет. Тем не менее фотографу удалось зафиксировать множество мелких деталей. Башня или купол и, возможно, минарет за ним едва видны в конце улицы. Трое молодых (судя по фигурам, открытым с помощью традиционных платьев, см. открытку № 2) женщин в черном, каждая с ожерельем, с которого свисает один-единственный яркий большой кулон, стоят посреди дороги. Кажется, они приближаются к камере. Вуали совершенно скрывают их лица. Больше никого на улице нет.

Текст: «… сказал Форсайту, что в этом нет смысла, и нам придется смириться с потерями и тщетностью дальнейшего продвижения. Поскольку других уже нет, возражал я, крайне маловероятно, что мы можем самостоятельно продолжить путь; нам следует забыть гордыню и признать, что к тому, что мы собирались сделать, мы оказались совершенно неподготовленными. Другими словами, нам лучше развернуться и бежать отсюда, да поживей.

Форсайт яростно возражал, утверждая, что, напротив, мы обязаны ради священной памяти наших товарищей продолжить путь. А потом он загадочно произнес: «Да в общем-то все равно: дело сделано». Я понял это как признание того, что цель нашей экспедиции каким-то непонятным для меня образом достигнута. Это, вероятно, и было причиной испытанных нами страданий и растущего волнения народа в последние несколько дней. Пока мы спорили, стоя возле магазина, торговавшего коврами, одного из многих на этой улице, я вдруг ощутил молчание, тишину, которая наступила давно. Люди возле нас повернулись к стене, как я подумал, в страхе, и тут я увидел трех женщин, которые приближались к нам. Эти…»

Открытка № 14

Описание: Плохая репродукция гравюры VII Пиранези[43] «Саrceri».[44] Приписка сделана на обратной стороне открытки, фамилия художника (G. В. PIRANESI) написана латинскими заглавными буквами и вставлена между арабской вязью и кириллицей.

Текст: «… меньше, чем Carceri! В том, что когда-то принимали за фантазии больного малярией и фокусничавшего порочного гения, я увидел честное воспроизведение действительности. Я был совершенно поражен, как только переводчик, от которого пахло чесноком и анисом, снял повязку с моих глаз. В горле у меня встал ком, и слезы угрожали хлынуть потоком, когда я подумал о других, с которыми разделались путем предательства, подлого невежества и нетерпимости. Полагаю, что слухи об исчезновении священной целостности долины также имеют непосредственное отношение к этой ситуации. Взяв себя в руки, — если здесь мужчина плачет, то это проявление слабости, со всеми последствиями, которые подобное вызывает, — я огляделся. По спиральной лестнице, огибающей огромную каменную колонну, вели людей, мужчин и женщин, голых или полураздетых. Я и сам, должно быть, несколько минут назад спустился по ней. Естественный свет играл в умело размещенных в потолке окулусах,[45] скрытых за замысловатыми изгибами и углами. Повернувшись…»

Открытка № 15

Описание: Еще одна грубая репродукция гравюры Пиранези «Тюрьмы», эта под номером VIII, с припиской, что и выше.

Текст: «Передо мной был еще один вид итальянского художника, и я впервые начал понимать, что задачей его безумных гравюр было создать единое целое, либо взятое из того, что я здесь вижу, либо, пожалуй, разделенного на его картонах, но обращенного в реальность неким безвестным гением архитектуры. Я знал, что венецианцы бывали здесь в середине 1700-х годов, когда все улеглось. Быть может, одному из строителей дали книгу и велели воспроизвести… или же… Я осмотрел лестницу с самого ее начала, с гигантскими военными трофеями по бокам, с украшенными плюмажами шлемами гораздо большего размера, нежели человеческая голова, проследил взглядом поворот налево и между двумя огромными деревянными дверьми, выходящими на арку, увидел громадную дыбу. С поддерживающей стены свисало несколько веревок, и я узрел слабое тление жаровни и услышал приглушенные крики женщин и мужчин. Белые тела сверкали потом, они висели…»

Открытка № 16

Описание: Раскрашенная открытка, на ней определенно коллекция драгоценных камней, возможно из музея естественной истории или географии. Одна из групп, представленная отдельно от других, с зеленым оттенком, явно призванным указать на то, что это изумруды, возможно фрагменты разбитого по длине одного огромного кристалла.

Текст: «… правильное техническое название — насечка. Вы можете себе представить, как я пытался высвободиться из своих уз, можно даже сказать, я прилагал неимоверные усилия, но, как выяснилось, тщетно. Несмотря на все мои попытки, я оставался прикован к какой-то тяжелой железной раме или к стенду, который совершенно меня обездвижил. Голый, беспомощный, со страхом думая о том, что меня ждет, я увидел все тех же троих молодых женщин, которые выступали из темноты в круг, освещенный факелами. Не говоря ни слова, мои тюремщики и прочие ушли, и я остался наедине с нечестивым трио. Словно по сигналу они откинули свои вуали, и я тотчас был поражен, почти до опьянения, при виде невероятной красоты. Не забывайте, я впервые увидел местных женщин с открытыми лицами; если эти были представительницами других, то это легко объясняет любое число непонятных местных ритуалов и обычаев. Несмотря на крайность ситуации, я не смог сдержать восторга — ослепительные лица, полные, красивой формы груди с розовыми подкрашенными сосками, длинные черные блестящие волосы…»