Читать онлайн «Лучшее за год. Мистика, магический реализм, фэнтези (2003)». Страница 178

То, что Лернер нашел под принудительно приведенными в порядок кучами веревок, очков и газет, было восьмитомной биографией Дарджера, над которой он работал с 1963 года, и в нескольких старых чемоданах, где она хранилась, клад — оригинальные живописные работы, которые сделали Дарджера знаменитым. По словам Макгрегора «… пятнадцать томов, 15 145 отпечатанных на машинке страниц, бесспорно самое большое из когда-либо написанных произведений. Чуть позже обнаружились три огромных переплетенных тома с иллюстрациями к этой работе, несколько сот картин, многие больше двенадцати футов длины, написанные на обеих сторонах картона. Домовладелец внезапно наткнулся на тайную работу всей жизни, которую никто никогда не видел: альтернативный мир Дарджера».

Этот мир — огромная безымянная планета, вокруг которой по орбите движется наша Земля. Титульный лист первого тома ее истории гласит:

ОН ИСТОРИИ ВИВИАНСКИХ ДЕВУШЕК В ТОМ, ЧТО НАЗЫВАЕТСЯ ЦАРСТВО НЕРЕАЛЬНОГО,

О ГЛАНДЕГО-АНГЕЛИПИАПСКОЙ ВОЙНЕ, НАЧАВШЕЙСЯ ИЗ-ЗА ВОССТАНИЯ ДЕТЕЙ-РАБОВ

Вивианские девушки! Семеро смелых юных принцесс со своим братом Пенродом вступают в битву со взрослыми мужчинами, гланделинианами, врагами, которые существуют как будто лишь затем, чтобы схватить, заточить в узилище и, подвергнуть истязаниям детей-рабов христианской страны Абинии. Созданная по образцам книг, которые он любил, когда был ребенком, — книги о стране Оз Л. Франка Бома, истории о Хайди Джоанны Спайри, «Хижины дяди Тома» и серии о Пенроде Бута Таркингтона, эпопея Дарджера ведет вивианских девушек по бесконечной цепи неприятностей, заговоров, битв, заключений в тюрьму, побегов и разрушительных бурь.

Вместе с тем Дарджер признается: «Это не та земля, где живут Дороти и ее друзья из страны Оз». Похоже, Дарджер не обладал чересчур большим даром рисовальщика: он создавал свои работы посредством коллажа, узора, фотокопирования и увеличения чу: жих рисунков, потом, раскрашивая их от руки и накладывая густой слой красок, создавал нечто сюрреалистичное, безумно смешное и очень часто ужасное. Фигуры вивианских девушек и детей; рабов по большей части заимствованы из детских книг-раскрасок и газетных комиксов, это диснеевские образы, объявления, иллюстрации из «Сатердей Ивнинг пост»; злые гланделинианские генералы — из газетных фотографий и изображений солдат времен Гражданской войны. Там есть замечательные, похожие на драконов бленгигломенеанцы и бленглины, дети с рогами барана и роскошными крыльями бабочек. Пейзажи обширны, с деревьями Тунтауна и голубыми небесами; впрочем, преобладающая погода — циклоны, торнадо, град, да еще и пожары — в общем, «безумная ярость сумасшедшей бури». Вот образцы подписей Дарджера к иллюстрациям: «Волнующее время, когда снаряды рвутся вокруг», «Дети привязаны к деревьям на тропе лесных пожаров. Несмотря на жуткую опасность, вивианские девушки спасли их». И «Все хорошо, хотя буря продолжается».

В голове Генри Дарджера она продолжалась десятилетиями. Это буря противоборствующих импульсов. Искусствоведы отдают должное блестящему использованию Дарджером света и его прямо-таки гениальному умению составлять коллаж. Многие работы Генри Дарджера в Американском музее народного искусства безусловно замечательны, это акварель с драконоподобными бленгинами, напоминающая райское видение, профильтрованное через Климта; групповой портрет глендилинианских генералов, ожидающих оживления питона Монти Терри Гильяма; девятифутовое полотно, изображающее вивианских девушек и их союзников в идиллической обстановке с цветами, что вызывает в памяти пасторальную прелесть «Ночных грез в середине лета».

Но это не страна Оз. Девушки-рабыни здесь обычно обнажены (значительная часть текста посвящена их раздеванию) и у них мужские, а не женские половые органы. Экономической причины для их порабощения нет: дети существуют исключительно для того, чтобы их мучили — с ужасающими подробностями хищники-гленделинианцы истязают, потрошат, жгут и бичуют их. Макгрегор в своей работе убедительно доказывает, что в случае Дарджера мы имеем исключительную возможность всмотреться в мир того, кто в иных обстоятельствах вполне мог бы стать педофилом, а возможно, и маньяком-детоубийцей.

Учитывая нынешний навязчивый интерес Америки к педофилии и серийному убийству, не удивительно, что имеется подготовленная аудитория к восприятию подобных работ. Однако сила искусства Дарджера отнюдь не в непреодолимом желании или даже страсти в подглядывании за деятельностью того, кто почти наверняка оказался не слишком доволен нашим вниманием. К тому же Дарджер, подобно художественному критику Викторианской эпохи Джону Раскину, кажется, был незнаком с фактами человеческой анатомии и, вероятно, репродукции, да и счел бы отвратительным — возбуждать обычно сдерживаемую страсть к подглядыванию большинства «нормальных» людей.

Тексты Дарджера, если брать их отдельно от визуального ряда, отличаются однообразием заурядной порнографии (но без описаний собственно секса). В целом же «Царства» — мучительный и детальный портрет человеческой души: жестокой, банальной, но со вспышками божественного. Как говорит Макгрегор:

«Обостренное внимание Дарджера к насилию и злу в мире, и особенно в жизни детей, было несомненно мотивировано наличием чудовищных побуждений и желаний в нем самом. Отойдя от мира, мистик отнюдь не избавляется от соблазнов, а открывается злу в его чистейшем виде, поднимающемся изнутри. Дарджера, как и братьев-пустынников, неоднократно одолевали подобные соблазны, но, встретившись с ними в Царстве Нереального, он защитился от опасности привнести их в мир действительный… Зло, доведенное до невозможной крайности, безусловно должно привлечь внимание Бога».

Впервые я услышала о вивианских девушках в 1979 году в песне «Вивианские девушки» покойного Снейкфингера (Филип Литман):

Наконец лед вокруг вивианских девушек растаял. Картины Дарджера продаются почти по сотне тысяч долларов, изображения его буйных драконов, смелых принцесс и генералов-убийц можно видеть в музеях и собраниях всего мира. Их грустный, хрупкий создатель добился в смерти славы, которая наверняка озадачила бы его, случись она при жизни.

В книге Джона Кроули «Моторное лето» некие ангельские создания хранят хрустальный глобус, в котором зафиксирована вся память и весь жизненный опыт одного-единственного человека, которого зовут Раш Говорящий. В заключительных строках романа ангел беседует с закодированной в глобусе совестью Раша: