Читать онлайн ««Если», 2008 № 12». Страница 86

Главный положительный герой Джек Киркланд — искатель приключений, «хранящий на сердце отпечаток давней драмы» — гибели возлюбленной. Некогда добросовестный госслужащий, теперь он одиночка-фрилансер. Главный злодей Дэвид Спенглер — сотрудник спецслужб, извращенец и расист с изломанной еще в детстве психикой. Да и прочие персонажи стандартны до банальности. А чего только не втискивает в сюжет автор! Здесь и таинственная магическая колонна, наследие исчезнувшей цивилизации с утонувшего континента My, и ядерная война между США и Китаем, и приключения героев у острова Йонагуни, в руинах Нан-Мадола и на подводной станции. Даже гигантский кальмар зачем-то заплыл на страницы «Бездны»… Для выхода из сюжетного тупика, вызванного перебором с антуражными декорациями, автору и вовсе пришлось прибегать к «deus ex machina» — краткому путешествию во времени, вернувшему на две недели назад всю Землю, кроме судна с главными героями. В целом видно, что книга сделана успешным литературным ремесленником. Профессиональным, опытным, но всего лишь ремесленником.

Глеб Елисеев

М.Джон ХАРРИСОН

ВИРИКОНИУМ

Москва — Владимир: ACT— ВКТ, 2008. — 638 с. Пер. с англ. Т.Б. Серебряной. 3000 экз.

Майкл Джон Харрисон родом с «туманного Альбиона», и его происхождение отражается в текстах, психологических и «атмосферных».

В книге собрано несколько повестей и рассказов разных лет, которые посвящены Вирикониуму — городу, принадлежащему человеческой цивилизации времен упадка.

Произведения Харрисона разительно отличаются от канонических текстов фэнтези. Автор следует иным традициям — не мифо-, а литературоцентричным. Таковы Мервин Пик и Джек Вэнс, чей цикл об Умирающей Земле явно повлиял на создателя и создание Вирикониума. Но еще большее влияние — от Муркока. Вирикониум, подобно Вечному городу Танелорну, существует в различных временах и известен еще как Урокониум. Поэт и воин-тегиус Кромис вполне подходит на роль Вечного Воителя. Общее с Муркоком и декадентское настроение книги. Да и упоминающиеся в одной из повестей танцоры на краю времени недвусмысленно отсылают к названию известного муркоковского романа.

Подобное литературное взаимодействие можно объяснить профессиональными причинами — оба автора редактировали журнал «New Worlds». Однако если Муркок стал одним из признанных родоначальников «Новой волны», то Харрисона закономерно объявили своим предтечей «новые странные» авторы фэнтези (такие, как Чайна Мьевиль и Джефф Вандермеер), всерьез и радикально пересмотревшие жанровые каноны.

Статус предтечи, а не активного участника и соратника, объясняется особенностями прозы Харрисона. Она не лишена действия, но в значительно большей степени опирается на символы и образы, что, конечно, сужает круг потенциальных читателей, зато привлекает коллег-писателей.

В англоязычной среде Харрисон известен как тонкий стилист. Увы, оценить это по переводу, лишенному явных ошибок, но и ярких стилистических красот, не представляется возможным.

Сергей Шикарев

Американский писатель Филип Дик, чье 80-летие мир научной фантастики (и не только он) с подобающим респектом отмечает в этом месяце, прожил недолгую жизнь, постоянно балансируя на тонком лезвии.

Он шел по жизни, словно шагал по пограничной полосе. Между прозябанием в научно-фантастическом «гетто» (большую часть жизни) и статусом культового автора, обретенным, как и положено истинному пророку и мессии, увы, посмертно. Между откровенно ремесленными поделками и подлинными шедеврами. Между научной фантастикой и мейнстримом. Между точными и тонкими, на удивление оперативно сбывшимися прогнозами относительно перспектив сегодняшней потребительской цивилизации — мира транснациональных корпораций, масс-культа и виртуальной реальности, — и религиозными поисками, уводящими от мира сего в мир горний. Между интеллектуальной трезвостью и накатывавшим волнами безумием.

Он менял и жен (пять раз был женат), и страны проживания (три раза), и собственные взгляды и стили (не единожды). А еще писатель, ставший гуру для всех «альтернативщиков» — от киберпанков и «поколения хай-тек» до философствующих интеллектуалов и другого поколения («хай-крэк»?), чтению книг предпочитающего специфические травки и таблетки, — так до конца жизни и не смог разобраться в своих запутанных отношениях с реальностью. Фактически главным «героем» произведений Филипа Дика. И постоянно балансировал между окружавшей его реальностью, вещной и единственной, и ее альтернативными отражениями в дурной бесконечности, куда и самого автора погружали те же таблетки…

Внелитературное бытие Филипа Дика давно разобрано по полочкам и изложено во множестве книг и статей, написанных добровольными апостолами. С меньшим священным трепетом, зато более аналитично творчество писателя исследовалось литературными критиками, философами, культурологами. А после нескольких успешных экранизаций, осуществленных уже после смерти Дика, его имя и его идеи (хотя порой и подвергшиеся определенной трансформации при перенесении на экран) стали в полном смысле слова достоянием миллионов.

Все это избавляет автора этих строк от необходимости подробно останавливаться на романах и рассказах Филипа Дика. Поэтому просто напомню — бегло, пунктиром, — какую жизнь прожил этот писатель и какие главные книги написал.

То, что его биография была самым захватывающим «романом Филипа Дика», не повторял только ленивый.

Филип Киндред Дик родился 16 декабря 1928 года в Чикаго — одновременно с сестрой-близняшкой. Отец будущего писателя служил инспектором в министерстве сельского хозяйства. Вскоре родители развелись, и мать впоследствии получила работу в столичном Вашингтоне — редактировала речи госчиновников. А поскольку с сыновней любовью у Дика в жизни явно не заладилось, стоит ли удивляться той почти неприкрытой ненависти к политикам, госчиновникам, цензуре, что пронизывает все его творчество.

Любой уважающий себя психоаналитик откопает в первых годах жизни будущего писателя истоки другого навязчивого мотива Дика — «фантомных близнецов». Дело в том, что Филип и его сестра-близняшка родились раньше срока, а у сестры к тому же обнаружилась аллергия на материнское молоко. Медицинская помощь запоздала из-за проблем со страховкой, и в результате сын выжил, а сестренка Джейн — нет. Смерть сестры глубоко потрясла Дика, а впоследствии он несправедливо винил в случившемся мать…