Читать онлайн «10-я книга. Варкенские перемены.». Страница 97

На первом этаже этого женского замка располагался просторный холл прямоугольной формы, главным украшением которого были миниатюрные таламаны. Рядом с ним находилась кухня и большая столовая. На втором этаже находились комнаты для спортивных игр, весёлых забав и прочих занятий, которые могли увлечь молодых женщин, ведь это был не какой-то там женский замок для матери-хранительницы клана, а именно замок для молодых майнар. Поэтому даже в холле можно было повсюду найти скрытые или явные намеки на эротику. На третьем этаже, в самом центре замка, а окружении комнат для красоты, располагалась майнартати, – главная гостиная этого старинного замка, свадебного подарка Рамины, её бабушки. На четвёртом этаже имелось шесть уютных спален, обставленных очень роскошно и изящно.

Однако, как бы не были красивы все интерьеры замка, именно майнартати была главной его жемчужиной, хотя на первый взгляд это просторное, шестнадцати метров в длину и двенадцати в ширину, помещение не выглядело ни чрезмерно пышным, ни безумно роскошным. Вся его прелесть заключалась в другом, в непередаваемой изысканности строгих, внешне простых, но математически точных, форм и строгом соответствии древним традициям клана Мерков Антальских. Майнартати Рамины Мерк была создана ещё в глубокой древности и все эти годы считалась самой большой ценностью клана. К тому же её стены помнили едва ли не всех женщин, выбравших себе в мужья круда и трао Мерков Антальских.

Основными цветами интерьера были, – нежная, золотисто-розовая гамма стен с их декоративными панно из солопласта, сердолика и янтаря, с тысячами небольших, красочных изображений самых разнообразных сексуальных сценок, которые можно было рассматривать часами; серебристо-ореховый цвет резных колонн, музыкального пола и потолка, искусно собранных из фигурных плашек варкенской лиственницы, с ароматной древесиной и красивой, узорчатой текстурой древесины, а также черный цвет лакового дерева и сочный, густо-коричневый цвет сорбота, удивительного дерева, похожего на валун с кокетливой, кудрявой шапкой зелени наверху, из древесины которых была изготовлена мебель, пилястры, карнизы, плинтусы и прочие обрамления и рамки. Эту сдержанную цветовую гамму оживляли несколько кустиков яркой зелени, немногочисленные цветы и аквариум с тремя радужными креветками, стоящий в нише. Эта комната без окон освещалась мягким, золотистым светом старинных, бездымных светильников, изготовленных из красноватого агата.

Мелисса, Натали и Вирати сидели в засаде, устроившись в одной из спален, а Рунита, одетая в старинный варкенский кимон, поджидала гостей сидя на широком резном кресле, на котором возлежал привередливый Дейрат, перед буаном, просторным, квадратным углублением в полу с широким диваном по его периметру. Именно в буане, по всем четырем углам которого стояли массивные семигранные колонны, как правило, разворачивались все главные события, начиная от совместных трапез майнар и до их бурных любовных игр. Как для одного, так и для другого под полом майнартати, который был на два метра выше, чем во всех остальных помещениях этого этажа, имелось всё необходимое, – большой стол из черного лакового дерева и специальное ложе, которые в нужный момент могли быть подняты в буан через люк в полу.

Внизу, у входа в замок, встали на посту три золоченых робота-мажордома, чтобы проводить гостей наверх и Рунита, дабы унять волнение, взяла в руки рилорн и принялась наигрывать на нём, перебирая легкими движениями пальцев струны. Музыка быстро увлекла её и она стала играть, забыв о всех своих сомнениях. То, что должно было произойти сегодня в её замке, она уже не считала чем-то ужасным. В первую очередь потому, что все три красавицы, которые прятались в соседней спальной, сами хотели этого. Мелисса говорила ей, что таким образом она просто примирится с Сангрией, а Натали и Вирати, вдруг, воспылали желанием испробовать тех любовных плодов, которые произрастали в этом мире.

Ровно в двадцать часов по стандартному галактическому времени перед тремя ректорами распахнулись резные, двустворчатые двери майнартати и они увидели в её глубине, в золотистом, колеблющемся свете, очаровательную молодую женщину, сидящую у противоположной стены на широком кресле, в руках которой был черный, матово блестящий музыкальный инструмент сердцевидной формы с длинным грифом и услышали красивую, напевную мелодию. Двери раскрылись с тихим звоном и Звёздная княгиня, одетая в старинный наряд, взяла ещё несколько аккордов и перестала играть, но мелодия продолжала звенеть и вибрировать, отчего все трое замерли, не решаясь войти внутрь. Положив свой инструмент на столик рядом с креслом, Рунита встала и, направляясь к своим гостям, стала обходить буан справа. От её легких, семенящих шагов, полы этой, на редкость красивой, гостиной, певуче зазвучали, повторяя ту же самую мелодию, которую она играла.

Хотя сангрийцев никто не предупреждал специально, они и сами постеснялись входить в эту гостиную с деревянными поющими полами обутыми. Это показалось им кощунством и они замерли на пороге. Правительница Звёздного княжества подошла к ним с ласковой улыбкой, поклонилась и, внезапно, встала перед ними на колени, негромко сказав:

– Подайте мне вашу ногу, вельро Лутц.

То, что своих женщин варкенцы боготворили и полностью покорялись всех их желанием, Лутцу Тиссану было хорошо известно, но он даже и представить себе не мог, что варкенка, да, к тому же жена правителя целого мира, богатого и очень могущественного, встанет перед ними на колени для того, чтобы снять с их ног обувь. Для каждого сангрийца такие вещи, как тубан, тубал, тубах и тубар имели примерно такое же значение, как для варкенцев их мягкая броня и снять с себя хотя бы что-то одно, означало очень многое. Тем не менее Лутц Тиссан немедленно протянул свою ногу вперед и Рунита таким умелым движением надавила на специальные замки, словно она была сангрийкой. Сняв с него тубары, она достала из большой лаковой шкатулки пару коротких, пушистых белых носок, запечатанных в пластик и надела их ему на ноги.

Проделов то же самое с его спутниками, она встала взяла себе и подала им большие, пористые гигиенические салфетки, от которых исходил очень приятный запах и после того, как они освежили свои лица и руки, повела их буан и усадила на большие коврики варкенского живого мха, а сама села наискосок от них и поманила к себе рукой свой рилорн. Загадочно улыбнувшись им, она взяла несколько звонких аккордов и в полу буана тотчас раскрылся большой люк, из которого быстро поднялся квадратный стол из черного лака, инкрустированный серебром и золотом, взглянув на который все трое смущенно отвели взгляды. На матово блестящей, черной столешнице были изображены в реалистичной манере не просто фривольные, а самые настоящие порнографические рисунки, изображающие как то, в каких позах варкенцы любят заниматься сексом так и то, что для них в нём нет никаких запретов и ограничений. Более того, подобные изображения были также и на посуде, вырезанной из ценных пород камня.