Читать онлайн «Зов Ктулху». Страница 88

Во многих других местах расположены пирамиды более мелкие или же их развалины. Все плато усеяно могилами аристократов, рангом ниже королевского. Это каменные сооружения, напоминающие лавку, подобные которым можно встретить и на других кладбищах Мемфиса. Их называют "мастаба". В Нью-Йорке, в Метрополитен-Музее хранится самый лучший образец мумии, добытый из могилы Пернеба. Но в Гизе, жертве времени и грабителей, все следы прошлого уже почти исчезли. Только впадины, выдолбленные в скале, заполненные песком или расчищенные археологами, свидетельствуют о том, что эти могилы действительно существовали.

При каждой могиле есть часовня, где жрецы и родственники возносили молитвы и оставляли еду умершим. Часовни небольших могил находятся внутри самих каменных "мастаба". Часовни же пирамид, в которых погребены фараоны, представляют собой отдельные храмы в их западной части, соединенные переходом с главным вестибюлем или пропилеем. Центральная часовня, ведущая во вторую пирамиду, наполовину скрытую песками, имеет подземное отверстие на юго-западе от Сфинкса. Древняя традиция дала ей название "Храм Сфинкса", что может служить доказательством, будто Сфинкс действительно изображает Хефрена, строителя второй пирамиды. Письменные свидетельства подтверждают существование Сфинкса. Однако никто никогда не видел черт его лица, потому что монарх заменил их на свои, чтобы люди могли без страха глядеть на колосса. Именно в этом центральном храме была найдена диоритовая статуя Хефрена в натуральную величину, находящаяся сейчас в Каирском музее. Эта статуя произвела на меня огромное впечатление. Когда я увидел ее в 1910 году, здание храма почти полностью погрузилось в пески. Раскопками занимались немцы, и война или любые другие события могли им помешать. Я многое бы отдал, чтобы узнать, что случилось с неким колодцем в пересекающейся галерее, где статуи фараона были найдены стоящими рядом с чучелами бедуинов. Среди бедуинов по этому поводу ходили различные слухи, но официальный Каир хранил твердое молчание.

Дорога, по которой мы ехали на верблюдах, резко изгибалась влево перед отделением полиции, почтой, аптекой и лавочками. Далее она тянулась на юго-запад, образуя петлю вокруг скалистого плато, и заканчивалась на краю пустыни у подножия громадной пирамиды. Мы прошли вперед вдоль западной стороны гигантского сооружения, нависающего над долиной более мелких пирамид, на западе от которых сверкал вечный Нил, а на востоке блестела не менее древняя пустыня. Три огромные пирамиды казались совсем близкими. Величайшая из них, лишенная внешней оболочки, позволяла видеть ее огромные каменные глыбы, тоща как другие еще оставались закрытыми то тут, то там покровом, придававшим им с древних времен завершенный облик. Мы спустились к Сфинксу и молча стояли, загипнотизированные взглядом его жутких глаз. На широком каменном портале еле виднелась эмблема Ре-Каракта, с которым путали Сфинкса последующие династии. И хотя песок уже скрыл табличку, находящуюся между гигантскими лапами, мы припомнили, что именно написал там Тутмос IV, будучи тогда еще принцем. От улыбки Сфинкса нам стало немного не по себе. Мы вспомнили о легенде, повествующей о подземных переходах, находящихся под этим гигантским созданием и ведущих в такие глубины земли, о которых человек не осмелится даже намекнуть. Эти бездны связаны с тайнами, более древними, нежели появившиеся на свет династии, – с длительным присутствием необычных богов с головами животных в древних пантеонах Нила.

Другие туристы уже подходили к нам, и мы отошли на пятьдесят метров к юго-западу, ко входу в храм Сфинкса и, как я уже говорил, к большому входу, ведущему к погребальной часовне второй пирамиды. Большая часть этих развалин погрузилась в пески. Спустившись с верблюда и пройдя по современному переходу, я достиг белоснежного коридора и подумал, что Абдул и немецкий рабочий показали нам не все из того, на что стоило бы посмотреть.

После этого мы сделали обычный обход пирамид, посетив вторую с развалинами погребальной часовни на западе, третью, и остальные мелкие пирамиды на юге, скалистые могилы IV и V династий и известную могилу Кэмпбела, находящуюся на глубине пятидесяти трех метров в зловещем саркофаге. От Большой Пирамиды до нас донеслись крики. Бедуины, окружив группу туристов, предлагали им участие в быстром спуске с памятника. Рекордная скорость подъема и спуска равнялась семи минутам, но местные жители, жадные до денег, уверяли, что это можно сделать и за пять минут, если дать им хороший "бакшиш". Однако любителей не нашлось. Абдул сам провел нас на вершину здания, откуда открывался великолепный вид: далекий сверкающий Каир, окруженный фиолетовыми холмами, и все пирамиды в окружностях Мемфиса от Абу Рош на севере до Дашира на юге. Вдали в песках отчетливо виднелись пирамиды Сахары – среднее между мастаба и настоящими пирамидами. Именно около одного из таких памятников была открыта знаменитая могила Пернеба, в четырехстах километрах к северу от скалистой долины Тэбы, где покоится Тутанхамон. Я затаил дыхание. Перспектива вечности и тайны, которые каждый из этих памятников, казалось, содержал в себе, наполнила меня таким уважением и чувством безграничности времени, которые я никогда раньше не испытывал.

Усталые от восхождений, раздраженные поведением несносных бедуинов, которые, казалось, бросают вызов всем правилам хорошего тона, мы решили не путешествовать по узким проходам пирамид. И все же несколько отважных туристов готовились проникнуть в удушливые узкие коридоры могучего мемориала Хеопса. Подозвав нашего местного телохранителя и еще раз заплатив ему, мы возвратились в Каир вместе с Абдулом Рейсом. Но уже после обеда сожаление о том, что мы не оказались более смелыми, охватило нас. О подземельях рассказывали столько удивительных вещей! О них не прочитаешь ни в одном путеводителе. Ведь не говорится же там, что входы в большое количество подземных переходов были торопливо скрыты и замурованы подпольными археологами, начавшими здесь свои исследования. Естественно, слухи не основывались ни на чем конкретном, но все же было любопытно, почему посетителям постоянно мешают проникнуть ночью в пирамиду, а днем запрещают доступ во внутренние залы склепа Великой Пирамиды.

А может быть, тут свою роль сыграл психологический эффект к странному чувству, вызванному нахождением внутри громадного каменного блока, добавляется ощущение необходимости проползти для этого по узкому проходу, где возможна любая западня, а малейшая неосторожность или случайность могут вызвать завал прохода. Все это казалось и страшным, и притягательным одновременно, и мы решили при первой же возможности возвратиться на плато пирамид. Такой случай представился мне гораздо раньше, чем я ожидал.