Читать онлайн «Книга вампиров». Страница 79

Ответ, возможно, такой. Вампиром не движет ни Сатана, ни желание убить или навредить. Вампир является по любви в свой дом, как любовь и находит к родному дому дорогу для вышедшего в заматериальное сознанию вампира. Поэтому он является именно своим близким, а не к врагам.

Есть масса примеров, когда призрак вампира, неоднократно являющий в дом, нянчит своих грудных детей, тесно их прижимая к себе. Они потом умирают. Вампир со всей очевидностью не осознает того, что делает, он живет коматозным сном. До комы эти вампиры были вполне такими же, как мы, порядочными людьми, обладающими совестью и состраданием. Но в коматозном сне они не осознают в полной мере происходящего, как и каждый из нас этого не осознает в своих снах. Если наше тело испытывает жажду, то во сне мы ищем воду. Тело коматозника-вампира точно так испытывает свою особую жажду в «жизненной энергии», отсюда и все побуждающие мотивы его поведения.

Нельзя вампира считать сознательным врагом. Им движет и стресс тела, как я выше писал, и нормальное желание быть с близкими. Не надо забывать, что он совершенно не осознает ни факта своего погребения, ни факта того, что его все считают умершим. Фактически очевидцы сталкиваются с материальным воплощением сознания, находящегося в состоянии сновидения — но в нашей реальности (реализуемой путем управляемого вампиром полтергейста). Сон, воплощенный в реальность, — вот что такое сознание вампира.

Для вампира это сон (коматозный и отличающийся от обычного, но, тем не менее — сон, не явь), его сознание, выходя из биологической оболочки, сталкивается уже с нашей явью. Вот в чем суть явления. Вот в чем ответ на все странности событий. Это и неспособность вампира к полному общению, так как он не может во сне создавать цельную картину мироокружения. Это и неспособность вампира отдавать отчет о смысле своих поступков. Это и перескакивание фокуса полтергейста (фокуса сознания коматозника) с предмета на предмет — что соответствует фрагментарному принципу сновидения, которое идет от образа к образу по ассоциативным связям. И так далее.

Неудивительно, что часто вампир принимается очевидцем как Божественный Дар, возвращающий похороненного возлюбленного или возлюбленную. Если люди друг друга любили свежей любовью, а эта любовь не затерлась бытом, уничтожающим восторженные чувства, то вампир и в своем коматозном сне может испытывать сексуальное или платоническое влечение к партнеру, как и его партнер может с радостью принимать такое положение дел. Именно так и появились феномены, названные суккубами и инкубами (некие запредельные существа, вступающие в половые связи с женщинами или мужчинами). Это те же вампиры, но просто с иным содержанием коматозных снов — в силу иного психического состояния личности, иных мотивов.

«Леди в коричневом» Райнэм-холла — одна из немногих фотографий привидений. Снимок сделан в сентябре 1936 года, когда некоему посетителю вздумалось сфотографировать лестницу. Согласно легенде, появление призрака предвещало смерть кому-то из членов семьи, владеющей домом.

Гипотетическая библейская душа, лишенная тела, а значит и вообще всей биологии, включая важнейшее животное начало — сексуальное влечение как двигатель существования вида, — эта душа никакими сексуальными чувствами обладать не должна, как не должна и вообще иметь половой биологической принадлежности. А вот коматозник-вампир, вполне живой, а не умерший, отнюдь не утратил биологических стимулов. Потусторонний мир не может порождать никаких суккубов и инкубов, так как внебиологичен. Секс — вещь предельно животная, биологическая, так как продиктована инстинктом, реализуемым работой ферментов, управляющих поведением. Нет желез и производимых ими ферментов — нет и одуряющего их влияния на мозг, наше сознание и поведение. Поэтому нет призраков с «Того Света», которые бы обладали этим биологическим мотивом поведения. Сей мотив присущ только живым организмам. Чем и является вампир — коматозник.

Есть тысячи только рассказанных фактов (а сколько нерассказанного?) и только в период СССР и на территории СССР — о том, как похороненные мужья или жены являлись вдовам или вдовцам и имели с ними продолжительные половые отношения. Это не должно удивлять, так как инстинкт продолжения рода является самым главным и сильным в биологии, человек, как правило, не способен ему сопротивляться. Это вполне объяснимое поведение вампира.

Тут другое заставляет серьезно задуматься. Если кома может создавать многоликий букет полтергейстных явлений, то почему не предположить, что и всякая нежить, чертовщина, ангелы и пилоты НЛО — тоже продукты этого сна сознания, нашедшего (природно или аномально, что без разницы) путь к иному управлению материей? Эти все, на первый взгляд, разноликие явления — на деле едины. Возникают из ничего и в ничто на глазах исчезают, оставляя после себя неизменно запах серы.

А вот еще одна тоже стародавняя история из архивов. В свое время стараниями прессы она получила широкую огласку в Беларуси, Польше и России.

В Беларуси в доме некоего помещика в одном из селений Мозырьского уезда Минской губернии принялся бродить призрак. Это был дух дочери помещика. Девушка скончалась за полгода до этого от чахотки. Ее имя — Камилла.

В гости к помещику приехал его родственник, отставной артиллерийский поручик. Вот его рассказ о первой ночи, проведенной им в доме:

— За неимением свободной комнаты мне приготовили постель на диване в зале. Я остался наедине, снял мундир… И вдруг услышал позади себя шелест шелкового платья. Оглянулся — и вижу реальную женскую фигуру, одетую в черное шелковое платье и с красным бантиком на шее, которая то ли идет, то ли плывет по воздуху.

Дама прошла близко от поручика, и тот отчетливо разглядел ее.

— Когда я увидел профиль лица посетительницы и узнал в нем умершую Камиллу, по всему моему телу пошел мороз, волосы приподнялись, и, схватив инстинктивно в одну руку мундир, я автоматически выбежал из залы в коридор.

Поручик, дико перепуганный, ворвался в спальню своего кузена. И уговорил того перебраться на ночевку в залу. При этом он не обмолвился ни единым словом о привидении. Лишь заявил: мол, «один в зале я не буду ночевать вследствие некоторого нездоровья».

Кузен, пожав плечами, согласился.

— Не успел я вполне еще улечься и погасить свет, как кузен уже захрапел, — продолжает вспоминать поручик. — И почти тотчас же мне пришлось обратить внимание на шум приближающегося на середину комнаты мягкого кресла. Направил я взор свой, не вставая с постели, на движущееся самопроизвольно кресло и, к ужасу своему, увидел, что все та же фигура в черном платье движет кресло по направлению ко мне. Потом садится в него и упорно смотрит на меня своими тусклыми глазами на белом, как мрамор, лице, освещенном луной.