Читать онлайн «Книга вампиров». Страница 127

И.П. Сахаров добавляет:

«Если где поселится Кикимора, то поселяне на Грачевники [мартовские праздники] призывают знахарей, которые за великие посулы решаются только изгнать нечистую силу. В этот день, с утра, поселяется знахарь в опустелый дом, осматривает все углы, обметает печь и читает заговоры. К вечеру объявляет в услышание всех, что Кикимора изгнана из дома на времена вековечные».

Как видим, Кикимора — это олицетворение в народных представлениях той разумной силы, которая стоит за полтергейстом. Рождается она, как считали, от связи вампира-призрака с женщиной. Если отбросить лирику и народное домысливание, то в данном поверье мы видим рассказ о следующих событиях: некая «нечистая сила» летит в виде «огненного змея» в дома к женщинам, где оборачивается призраком «молодца». Сей призрак, согласно классической картине вампиризма, начинает «сушить» девицу «до истомы». Она вроде бы беременеет от: вязи с призраком, но зародыш пропадает из утробы матери» (поэтому неясно, была ли вообще сама беременность от такой связи). При этом в доме начинается полтергейст, в создании которого молва обвиняет «дитя» этой связи, «кикимору». То, что делает «кикимора», — типичный полтергейст: стуки и грохот с утра до вечера, перестановка предметов и утвари — без того, чтобы кто-либо видимый их трогал, и прочее, в том числе кидание камнями. От этого полтергейста и вампиризма пустеют дома, изводятся хозяева. А борются с напастью знахари — и то не все, а лишь смелые, да «за великие посулы».

В принципе, напрасно удивляться тому, что в основе древних народных «сказочных» представлений лежат не пустые фантазии, а именно отражение вполне «современных» аномальных явлений. «Змей Горыныч», изрыгающий пламя, налетающий на село и губящий женщин, — это наш «огненный змей», который в древнем фольклоре понимался именно как шар огня с огненным хвостом, а вот у детских литераторов XIX–XX веков превратившийся уже именно в «змея». Причем определение «огненный» они интерпретировали как «изрыгающий огонь». То же самое с кикиморой: в древнем фольклоре это — создатель вампирического полтергейста, а в современном искаженном варианте сказок — это просто персонаж, аналогичный Бабе-Яге или лешему.

Но это вовсе не сказки, а отражение в народном сознании пугающего и опасного явления — вампиризма. Причем «змей», «призрак-молодец» и «кикимора» — это не три разных явления, а три ипостаси самого вампира. Характерно, что на Балканах, где особенно бушевал вампиризм и где с явлением разбирались авторитетные научные комиссии Австро-Венгрии, у народов не возникло мифов о какой-то «кикиморе» как создателе вампирического полтергейста. Там ясно понимали, что полтергейст в доме устраивает призрак вампира.

Змееподобный объект на Памире, в районе реки Сиама, сфотографированный автоматически при длительном экспонировании (архив В.И. Гольца)

Важным для понимания феномена мне кажется его существование в двух фазах. Путь от могилы к дому и назад вампир преодолевает в форме «огненного змея», который способны видеть все очевидны, а вот в доме он становится призраком, который видят только те, на которого направлено его внимание. Это означает способность субъекта, как и в случаях с близкими контактами с НЛО, создавать феномен «искаженной реальности» (о чем мы ранее подробно писали), формируемой из образов сознания очевидца. Тут и ответ — коль он из этих образов формируется, то и не видим для остальных.

И еще один нюанс. Приведу отрывок из трактата аббата Августина Кальме, где он в очередной раз описывает случаи проявления вампиризма (Augustin Calmet, Dissertation sur les apparitions des esprits et sur les vampires et revenants, Einsiedten, Kalin, 1749):

«…Эти призраки еще достаточно часто появляются в городах Силезии и Моравии. Их видят и днем, и ночью; замечают, что вещи, которые им принадлежали, сами двигаются и меняют место без того, чтобы кто-либо видимый их трогал. Единственное средство от этих явлений — отрезать голову и сжечь тело того, кто воскрес.

…Все это совершают под видом правосудия. Допрашивают и заслушивают свидетелей, изучают основания, осматривают эксгумированные тела в поисках характерных черт, которые дают возможность утверждать, что это именно тот, кто досаждал живым, — об этом судят по подвижности и гибкости конечностей, жидкости крови, отсутствии разложения в тканях.

Если эти признаки присутствуют, то тело передается палачу, который его сжигает. Иногда случается, что призраки появляются еще в течение трех-четырех дней после сожжения.

Иногда откладывают на 6–7 недель погребение некоторых подозреваемых лиц. И если их тела не гниют, а члены тела остаются гибкими и подвижными, как у живых, — в этом случае их сжигают.

С полной уверенностью утверждают, что одежда и личные вещи этих лиц способны сами двигаться без помощи кого-либо живого. Не так давно это наблюдалось в Оломоуце, где призрак бросал камни и причинял жителям беспокойство и беды».

В этом отрывке, как кажется, есть особенность феномена, которая очень важна для понимания его природы. Вот она: «Иногда случается, что призраки появляются еще в течение трех-четырех дней после сожжения». Кстати, об этом писали и другие вампирологи эпохи Кальме, указывая, что после убийства вампира в ту же ночь уже не видно над его могилой постоянного свечения, которое, полагаю, напрямую связано с «огненным змеем». Ибо, согласно народным представлениям, если такое свечение над могилой вампира на время пропадало, то это значило, что «он улетел заниматься очередной своей жертвой».

Получается, что со смертью тела вампира исчезает и сам «огненный змей», а вот призрак вампира еще является в течение 3–4 дней, но уже без «огненного змея». Это обстоятельство прямо указывает на связь «огненного змея» именно с еще живым телом вампира-коматозника.

И еще один нюанс. В предыдущей главе я приводил наблюдения, собранные самарским исследователем современной мифологии И. Павловичем в работе «Огненные змеи — кто они?». Он, анализируя представления чувашей об «огненном змее», дал важное наблюдение: «Голубой шар — молодой. Красный шар — старый. Старые не опасны… Иногда два шара сходятся и начинают «давить» друг дружку, иногда молниями пуляются».

Вампиризм проходит в двух фазах реализации «выхода вампира» из своего тела: одна, как видим, имеет физические черты и реализуется в виде «огненного змея». Он — вполне материален, его все видят, его можно фотографировать, измерять приборами, исследовать. Он визуально отражает и наличие некоей внутренней энергии в спектре от голубого (молодого) до красного (старого). Какова тут связь со степенью «опасности» для людей — факт недоказанный и, возможно, домысленный в народном сознании, но это не столь и существенно.